Предстала, и старец великий смежил

         Орлиные очи в покое;

Почил безмятежно, зане совершил

         В пределе земном всё земное!

Над дивной могилой не плачь, не жалей,

Что гения череп – наследье червей.

Погас! но ничто не оставлено им

         Под солнцем живых без привета;

На всё отозвался он сердцем своим,

         Что просит у сердца ответа;

Крылатою мыслью он мир облетел,

В одном беспредельном нашел он предел.

Всё дух в нем питало: труды мудрецов,

         Искусств вдохновенных созданья,

Преданья, заветы минувших веков,

         Цветущих времен упованья.

Мечтою по воле проникнуть он мог

И в нищую хату, и в царский чертог.

С природой одною он жизнью дышал:

         Ручья разумел лепетанье,

И говор древесных листов понимал,

         И чувствовал трав прозябанье;

Была ему звездная книга ясна,

И с ним говорила морская волна.

Изведан, испытан им весь человек!

         И ежели жизнью земною

Творец ограничил летучий наш век

         И нас за могильной доскою,

За миром явлений, не ждет ничего:

Творца оправдает могила его.

И если загробная жизнь нам дана,

         Он, здешней вполне отдышавший

И в звучных, глубоких отзы́вах сполна

         Всё дольное долу отдавший,

К предвечному легкой душой возлетит,

И в небе земное его не смутит.