Так нежно небо зацвело,

А майский день уж тихо тает,

И только тусклое стекло

Пожаром запада блистает.

К нему прильнув из полутьмы,

В минутном млеет позлащеньи

Тот мир, которым были мы…

Иль будем, в вечном превращеньи?

И разлучить не можешь глаз

Ты с пыльно-зыбкой позолотой,

Но в гамму вечера влилась

Она тоскующею нотой

Над миром, что, златим огнём,

Сейчас умрёт, не понимая,

Что счастье искрилось не в нём,

А в золотом обмане мая,

Что безвозвратно синева,

Его златившая, поблёкла…

Что только зарево едва

Коробит розовые стёкла.

Среди полуденной истомы

Покрылась ватой бирюза…

Люблю сквозь первые симптомы

Тебя угадывать, гроза…

На пыльный путь ракиты гнутся,

Стал ярче спешный звон подков,

Нет-нет – и печи распахнутся

Средь потемневших облаков.

А вот и вихрь, и помутненье,

И духота, и сизый пар…

Минута – с неба наводненье,

Ещё минута – там пожар.

И из угла моей кибитки

В туманной сетке дождевой

Я вижу только лоск накидки

Да чёрный шлык над головой.

Но вот уж тучи будто выше,

Пробились жаркие лучи,

И мягко прыгают по крыше

Златые капли, как мячи.

И тех уж нет… В огне лазури

Закинут за спину один,

Воспоминаньем майской бури

Дымится чёрный виксатин.

Когда бы бури пролетали

И всё так быстро и светло…

Но не умчит к лазурной дали

Грозой разбитое крыло.