Кто поёт, мечта ль, природа ль,

Небо – нежный сон свирели?

Каждый листик вылит в трели,

Свет и тень звенят в апреле, —

Ветр, лишь ты, всех неумелей,

В медь трубы дудишь поодаль.

Давний гимн! Припев всемирный!

В дни, где мамонт высил бивни,

В первом громе, в вешнем ливне,

Был ли тот же зов призывней?

Жди весны, ей верь, лови в ней

Флейты ропот, голос лирный.

Песнь вливаешь в струны ль, в слово ль,

Всё ж в ней отзвук вечной воли.

С ланью лань спозналась в поле,

Змей с змеёй сплелись до боли,

Лоб твой влажен вкусом соли,

Всех мелодий – вдоволь, вдоволь!

В дни отрочества я пророчествам

Весны восторженно внимал:

За первым праздничным подснежником,

Блажен пьянящим одиночеством,

В лесу, ещё сыром, блуждал.

Как арка, небо над мятежником

Синело майской глубиной,

И в каждом шорохе и шелесте,

Ступая вольно по валежникам,

Я слышал голос над собой.

Все пело, полно вешней прелести:

«Живи! люби! иди вперёд!

Ищи борьбы, душа крылатая,

И, как Самсон из львиной челюсти,

Добудь из грозной жизни – мёд!»

И вновь весна, но – сорок пятая…

Всё тот же вешний блеск вокруг:

Всё так же глубь небес – торжественна,

Все та ж листва, никем не смятая,

Как прежде, свеж и зелен луг!

Весна во всём осталась девственной:

Что для земли десятки лет!

Лишь я принёс тоску случайную

На праздник радости естественной, —

Лишь я – иной, под гнётом лет!

Что ж! Пусть не мёд, а горечь тайную

Собрал я в чашу бытия!

Сквозь боль души весну приветствую

И на призыв земли ответствую,

Как прежде, светлой песней я!