В жёлтый сумрак мёртвого апреля,

Попрощавшись с звёздною пустыней,

Уплывала Вербная неделя

На последней, на погиблой снежной льдине;

Уплывала в дымаx благовонныx,

В замираньи звонов похоронныx,

От икон с глубокими глазами

И от Лазарей, забытыx в чёрной яме.

Стал высоко белый месяц на ущербе,

И за всеx, чья жизнь невозвратима,

Плыли жаркие слёзы по вербе

На румяные щёки херувима.