Всё подсохло. И почки уж есть.

Зацветут скоро ландыши, кашки.

Вот плывут облачка, как барашки.

Громче, громче весенняя весть.

Я встревожен назойливым писком:

Подоткнувшись, ворчливая Фёкла,

нависая над улицей с риском,

протирает оконные стёкла.

Тут извёстку счищают ножом…

Тут стаканчики с ядом… Тут вата…

Грудь апрельским восторгом объята.

Ветер пылью крутит за окном.

Окна настежь – и крик, разговоры,

и цветочный качается стебель,

и выходят на двор полотёры

босиком выколачивать мебель.

Выполз кот и сидит у корытца,

умывается бархатной лапкой.

Вот мальчишка в рубашке из ситца,

пробежав, запустил в него бабкой.

В небе свет предвечерних огней.

Чувства снова, как прежде, огнисты.

Небеса всё синей и синей,

Облачка, как барашки, волнисты.

В синих далях блуждает мой взор.

Все земные стремленья так жалки…

Мужичонка в опорках на двор

с громом ввозит тяжёлые балки.