Февраль – Сечень, Февраль – печаль,

Короткий день, а дня нам жаль,

Короткий день, и длится ночь.

Тут как менять? Тут как помочь?

Февраль, он крут, Февраль, он лют,

Ему лишь ветры стих поют.

Сечёт он снегом лица нам,

Сечёт он зиму пополам.

Февраль – предатель. Бойся тот,

Кому Февраль теплом дохнёт.

Он греет час, в обманах дней,

Чтоб ночью было холодней.

Осень обещала: «Я озолочу»,

А Зима сказала: «Как я захочу»,

А Весна сказала: «Ну-ка, ну, Зима».

И Весна настала. Всюду кутерьма.

Солнце золотится. Лютик – золотой.

Речка серебрится и шалит водой.

Родилась на воле, залила луга,

Затопила поле, стёрла берега.

Там, где не достала, – лютик золотой,

Жёлтый одуванчик, – будет и седой.

Осень обещала. Помогла Весна.

Ну, Зима пропала, хоть была сильна.

Я смотрю в родник старинных наших слов,

Там провиденье глядится в глубь веков.

Словно в зеркале, в дрожании огней,

Речь старинная – в событьях наших дней.

Волчье время – с ноября до февраля.

Ты растерзана, родимая земля.

Волколаки и вампиры по тебе

Ходят с воем, нет и меры их гурьбе.

Что ни встретится живого – пища им,

Их дорога – трупы, трупы, дым и дым.

Что ни встретится живого – загрызут.

Где же есть на них управа – правый суд?

Оболгали, осквернили всё кругом,

Целый край – один сплошной кровавый ком.

С ноября до февраля был волчий счёт,

С февраля до коих пор другой идёт?

Волчьи души, есть же мера, наконец,

Слишком много было порвано сердец.

Слишком много было выпито из жил

Крови, крови, кровью мир вам послужил.

Он за службу ту отплатит вам теперь,

В крайний миг и агнец может быть как зверь.

В вещий миг предельно глянувших расплат

С вами травы как ножи заговорят.

Есть для оборотней страшный оборот,

Казнь для тех, кто перепутал всякий счёт.

Волчье время превратило всех в волков,

Волчьи души, зуб за зуб, ваш гроб готов.