Люблю октябрь, угрюмый месяц,

Люблю обмершие леса,

Когда хромает ветхий месяц,

Как половина колеса.

Люблю мгновенность: лодка… хобот…

Серп… полумаска… леса шпиц…

Но кто надтреснул лунный обод?

Кто вор лучистых тонких спиц?

Морозом выпитые лужи

Хрустят и хрупки, как хрусталь;

Дороги грязно-неуклюжи,

И воздух сковывает сталь.

Как бред земли больной, туманы

Сердито ползают в полях,

И отстраданные обманы

Дымят при блеске лунных блях.

И сколько смерти безнадежья

В безлистном шелесте страниц!

Душе не знать любви безбрежья,

Не разрушать душе границ!

Есть что-то хитрое в усмешке

Седой улыбки октября,

В его сухой, ехидной спешке,

Когда он бродит, тьму храбря.

Октябрь и Смерть – в законе пара,

Слиянно-тесная чета…

В полях – туман, как саван пара,

В душе – обмершая мечта.

Скелетом чёрным перелесец

Пускай пугает: страх сожну.

Люблю октябрь, предснежный месяц,

И Смерть, развратную жену!..

Девятого октября

Оранжевая заря

Свела нас у струй реки.

Молила рука руки.

Девятого октября

Пришёл я к реке, горя

Любовью к тебе большой,

Постигнув тебя душой.

Девятого октября

Ты встретилась мне, даря

Святое своё святых

И свой непорочный стих.

С тех пор я, ничей, стал твой,

И ты над моей листвой —

Оранжевая заря

С девятого октября.

Будь спокойна, моя деликатная,

Робко любящая и любимая:

Ты ведь осень моя ароматная,

Нежно-грустная, необходимая…

Лишь в тебе нахожу исцеление

Для души моей обезвопросенной

И весною своею осеннею

Приникаю к твоей вешней осени…