Уж вещий ворон каркал над дубровой,

И мертвенного пурпура ветвей

Вихрь не щадил, свободный и суровый,

Как древнего величия царей…

И падает их пышная одежда,

И бледен солнца луч сквозь облака,

Как на бессмертье тщетная надежда,

Как жалкое веселье старика.

В аллее нежной и туманной,

Шурша осеннею листвой,

Дитя букет сбирает странный,

С улыбкой жизни молодой…

Всё ближе тень октябрьской ночи,

Всё ярче мертвенный букет,

Но радует живые очи

Увядших листьев пышный цвет…

Чем бледный вечер неутешней,

Тем смех ребёнка веселей,

Подобен пенью птицы вешней

В холодном сумраке аллей.

Находит в увяданьи сладость

Его блаженная пора:

Ему паденье листьев – радость,

Ему и смерть ещё – игра!..

Неприветное утро в тумане седом,

Для кого ты, зачем поднялось?

Без румяных лучей в полумраке сыром

Ты слезами дождя залилось.

О, зачем ты с осенних угрюмых небес

Заглянуло с усмешкой немой,

Проникая меж бархатных складок завес

В благовонный роскошный покой —

На помятое платье с увядшим цветком,

На бокал недопитый вина,

Эту спальню красавицы бледным лучом

Пробуждая от неги и сна?

О, рассвет, на тебя ей взглянуть тяжело:

Новый день – только новый позор…

И горит от стыда молодое чело,

И поник отуманенный взор.

Для чего ты, как вор, незаметно проник

К бедняку в его скорбный приют,

Где, усталые очи смежая на миг,

Он забыл недоконченный труд?..

У него ты похитил минутный покой:

День борьбы и забот – впереди,

День постылой работы он видит с тоской

В наболевшей, разбитой груди.

И зачем ты к больному на ложе проник?

Перед мертвенным блеском твоим

Отвратил он свой бледный, измученный лик:

Новый день, день страданий пред ним.

И зачем в эту келью, печальный рассвет,

В этот мир упоительных грёз,

Где так страстно мечтал одинокий поэт,

Ты заботу и горе принёс?

Его лампа померкла в холодных лучах,

И перо он роняет с тоской,

И трепещет слеза в его скорбных очах, —

Он бессилен и нем пред тобой.

О, зачем тебе было над миром вставать

Перед этим мучительным днём,

О, зачем ты нам не дал навек задремать

И забыться во мраке ночном?

Октябрьский снег первоначальный…

В тиши покинутых садов

Как листья жёлтые печальны

На раннем саване снегов!

Дивясь немых аллей безлюдью,

На тёмном зеркале пруда

Как режет лебедь белой грудью

Стекло предутреннего льда!

И там, у солнечного брега,

Как в первый раз побеждена

Сей мёртвой белизною снега

Живая крыльев белизна!