Ещё ты вспоминаешь жаркий день,

Зарёй малины крытый, шубой лисьей,

И на песке дорожном видишь тень

От дуг, от вил, от птичьих коромысел.

Ещё остался лёгкий холодок,

Ещё дымок витает над поляной,

Дубы и грозы валит август с ног,

И каждый куст в бараний крутит рог

И под гармонь тоскует бабой пьяной.

Ты думаешь, что не приметил я

В причёске холодеющую проседь, —

Ведь это та же молодость твоя, —

Её, как песню, как любовь, не бросить!

Она – одна из радостных щедрот:

То ль журавлей перед полётом трубы,

То ль мёд в цветке и запах первых сот,

То ль поцелуем тронутые губы…

Вся в облаках заголубела высь,

Вся в облаках над хвойною трущобой.

На даче пни, как гуси, разбрелись.

О, как мычит

Телёнок белолобый!

Мне ничего не надо – только быть

С тобою рядом

И, вскипая силой,

В твоих глазах глаза свои топить —

В воде их чёрной, ветреной и стылой.

Но этот август буен во хмелю!

Ты слышишь в нём лишь щебетанье птахи,

Лишь листьев свист, – а я его хвалю

За скрип телег, за пёстрые рубахи,

За кровь-руду, за долгий сытый рёв

Туч земляных, за жатву и покосы.

За птиц, летящих на добычу косо,

И за страну,

Где миллион дворов

Родит и пестует ребят светловолосых.

Ой, как они впились

В твои соски!

Рудая осень,

Будет притворяться.

Ведь лебеди летят с твоей руки,

И осы жёлтые

В бровях твоих гнездятся.

Сто ярмарок нам осень привезла —

Её обозы тридцать дён тянулись,

Всё выгорело золотом дотла,

Всё серебром,

Всё синью добела…

И кто-то пел над каруселью улиц…

Должно быть, любо августовским днём,

С венгерской скрипкой, с бубнами в России

Плясать дождю канатным плясуном!

Слагатель песен, мы с тобой живём,

Винцом осенним тешась, а другие?

Заслышав дождь, они молчат и ждут

В подъездах, шеи вытянув по-курьи,

У каменных грохочущих запруд.

Вот тут бы в смех

И разбежаться тут,

Мальчишески над лужей бедокуря.

Да, этот дождь, как горлом кровь, идёт

По жестяным, по водосточным глоткам,

Бульвар измок, и месяц, большерот,

Как пьяница, как голубь, город пьёт,

Подмигивая лету и красоткам.

Что б ни сказала осень, – всё права.

Я не пойму,

За что нам полюбилась

Подсолнуха хмельная голова,

Крылатый стан его и та трава,

Что кланялась и на ветру дымилась.

Не ты ль бродила в лиственных лесах

И появилась предо мной впервые

С подсолнухами, с травами в руках,

С базарным солнцем в чёрных волосах,

Раскрывши юбок крылья холстяные!

Дари, дари мне рыжие цветы!

Зелёные

Прижал я к сердцу стебли.

Светлы цветов улыбки и чисты —

Есть в них тепло

Сердечной простоты.

Их корни рылись в золоте и пепле!

И вот он, август! С песней за рекой,

С пожарами по купам, тряской ночью

И с расставанья тающей рукой,

С медвежьим мхом и ворожбой сорочьей.

И вот он, август, роется во тьме

Дубовыми дремучими когтями

И зазывает к птичьей кутерьме

Любимую с тяжёлыми ноздрями,

С широкой бровью, крашенной в сурьме.

Он прячет в листья голову свою —

Оленью, бычью. И в просветах алых,

В крушеньи листьев, яблок и обвалах,

В ослепших звёздах я его пою!