Бартоло, Антонио, Сюзанна, Фигаро, Марселина, Бридуазон.

Антонио (Сюзанне, видя, что Фигаро обнимает свою мать). Что ж, плати, плати! А они вон что!

Сюзанна (отворачивается). С меня довольно. Идем, дядюшка!

Фигаро (останавливает ее). Нет уж, подождите, пожалуйста. Что такое ты увидала?

Сюзанна. Свою собственную глупость да твою подлость.

Фигаро. Ничего похожего.

Сюзанна (гневно). И что ты женишься на ней добровольно, раз ты ее ласкаешь.

Фигаро (весело). Я ее ласкаю, но не женюсь на ней.

Сюзанна хочет уйти, Фигаро ее удерживает; Сюзанна дает ему пощечину.

Сюзанна. Как ты смеешь, наглец, меня удерживать?

Фигаро (к присутствующим). Это ли не любовь?.. Прошу тебя, прежде чем уходить, вглядись получше в эту милую женщину.

Сюзанна. Ну?

Фигаро. Как ты ее находишь?

Сюзанна. Нахожу, что она отвратительна.

Фигаро. Да здравствует ревность! Ревность за словом в карман не лезет.

Марселина (раскрыв объятия). Обними свою мать, прелестная моя Сюзанетта! Вот этот негодник, который тебя дразнит, – это мой сын.

Сюзанна (бежит к ней). Вы его мать!

Бросаются друг к другу в объятия.

Антонио. С сегодняшнего дня?

Фигаро. С сегодняшнего дня мне стало об этом известно.

Марселина (в сильном волнении). Когда моя душа рвалась к нему, она не сознавала одного: побудительной причины. Во мне говорила кровь.

Фигаро. А во мне, матушка, – голос рассудка, и это он заменял мне инстинкт, когда я отвечал вам отказом, потому что ненависти к вам я никогда не испытывал, доказательство – деньги…

Марселина (передает ему бумагу). Они твои. Возьми свою расписку, – это тебе будет вместо приданого.

Сюзанна (бросает ему кошелек). Возьми и это.

Фигаро. Большое спасибо.

Марселина (в сильном волнении). В девушках я была не очень-то удачлива, потом чуть было не стала самой злосчастной супругой в мире, а теперь я самая благополучная из всех матерей на свете! Обнимите меня, детки мои, – на вас я перенесу всю мою нежность. Я счастлива бесконечно, и как же я вас, дети мои, буду любить!

Фигаро (растроган; с живостью). Остановись, милая матушка, остановись, иначе глаза мои утонут в слезах – первых слезах в моей жизни! Впрочем, это слезы радости. Но ведь этакая глупость: я чуть было не устыдился их. Я же чувствовал, как они текли у меня между пальцев, – взгляни (показывает расставленные пальцы) – и сдуру удерживал их! Прочь, ложный стыд! Мне хочется и смеяться, и плакать, – такие минуты в жизни не повторяются. (Обнимает мать и Сюзанну.)

Марселина. Милый мой!

Сюзанна. Ненаглядный мой!

Бридуазон (вытирая глаза платком). Стало быть, я тоже ду-урак!

Фигаро (горячо). Печаль! Теперь я решаюсь бросить тебе вызов. Попробуй овладеть мной в то время, как я нахожусь среди этих дорогих моему сердцу женщин.

Антонио (к Фигаро). Будет тебе телячьи нежности-то разводить! В хороших семьях так заведено, чтоб сперва под венец – мать и отец, поняли? Ваши-то отец с матерью отдали друг дружке руку?

Бартоло. Руку! Да пусть моя рука отсохнет и отвалится, если я когда-нибудь ее отдам матери такого негодяя!

Антонио (к Бартоло). Стало быть, вы не отец, а вроде как мачеха? (К Фигаро.) Тогда, красавец, дело у нас с тобой не выйдет.

Сюзанна. Ах, дядюшка…

Антонио. Как он есть ничей ребенок, стану я отдавать за него ребенка моей сестры!

Бридуазон. Статочное ли это дело, бо-олван? Всякий человек – че-ей-нибудь да ребенок.

Антонио. Слыхали мы!.. Не получит он ее, и все тут. (Уходит.)