Одна из трех редакций исландского перевода «Саги об Олаве Трюггвасоне» Одда Сноррасона заканчивается следующей главкой (привожу ее с небольшими сокращениями):
Так говорил один умный человек, которого звали скальд Соти, что конунг Олав отправился после этой битвы в Вендланд вместе с королевой Астрид и Диксином и пробыл там два года. Оттуда отправились они в Веллонд (i Vellond). Там у Астрид были усадьба и земля. [Олав отказался от различных предложений Астрид – провести там зиму, отправиться в Норвегию и вернуть себе страну, пойти походом на Англию. ] Тогда спросила она, что бы он выбрал, если бы она предложила ему выбор. Он сказал, что хочет поехать в Рим (ut til Rums). После этого поехали они на юг до Рейна (suðr til Rinar), и не захотела тогда Астрид ехать дальше. И дала она конунгу лошадь, навьюченную чистым серебром. Тогда повернула Астрид назад с пятью людьми, а Олав отправился на юг в Рим (suðr til Rums) с девятью людьми и говорил, что он норвежский купец. И когда он приехал в Рим (til Romaborgar), поселился он в подвале одного дома, и выходил оттуда, только когда слушал службу или когда было другое важное дело, и пробыл там одну зиму. А следующим летом отправился он на восток в Гарды (i Garða austr) и провел одну зиму в Альдейгьюборге (i Alldœigiu borg). Оттуда отправился он в Палестину (til Iorsala) и провел там три зимы. Казалось там всем людям, что он был выдающимся человеком, превосходящим всех других людей. И предложили ему люди в этой стране власть и управление над двумя городами и тремя замками, со всеми податями, которые там полагались. И больше по причине их просьб, нежели из тщеславия, принял он эту власть и надел черные одежды и два года был настоятелем того монастыря, который находился недалеко от Иерусалима (skamt fra Iorsalaborg). И когда прошло пять лет с того времени, как он покинул Норвегию, пришли норманны в тот город, и конунг встретил их, и дал им в руки ту книгу, в которой была записана эта сага, и просил их поехать к конунгу Адальраду в Англию. И, как сообщают, эта сага с тех пор была у него. А после его смерти эту сагу взял конунг Эадвард… И знают с тех пор все его друзья правду о его судьбе. На этом заканчивается сага о конунге Олаве, которого по праву можно назвать апостолом норманнов. Сагу эту написал монах Одд, чтобы превознести этого выдающегося конунга…[746]
Описанные здесь события – что совершенно очевидно – не относятся к числу исторических фактов. Перед нами «вариант довольно распространенной средневековой легенды о герое, который не умер и не погиб в роковом для него бою, а скрылся или спасся; его с тех пор видели, и он рано или поздно вернется».[747] Однако, хотя описываемые в легендах события «относятся к области фантазии, сам по себе рассказ – реальное событие, он возник в определенный исторический момент и является продуктом определенной социальной и политической, культурно– или духовно—исторической обстановки, другими словами, его следует рассматривать как исторический факт, а возможно даже и как исторически действенный фактор».[748] Впрочем, реальностью дошедшего до нас текста как явления своего времени не исчерпывается его значение: в любом, даже самом фантастическом материале, может быть выявлена косвенная информация, оказывающаяся неосознанным отражением существующих в обществе фоновых знаний или представлений.
Уточним датировки «Саги об Олаве Трюггвасоне». Сага была написана по—латыни монахом бенедиктинского Тингейрарского монастыря на севере Исландии, Оддом Сноррасоном (умершим в 1200 г.), во второй половине XII в. Исследователями время ее создания датируется неоднозначно: от 1160–1170 до ок. 1190 г. В своем латинском оригинале сага не сохранилась, но до нас дошли три списка ее перевода на древнеисландский язык. Они, в свою очередь, датируются по—разному: А. Хольтсмарк, к примеру, считает, что перевод не старше 1190 г., Олавур Хальдорссон – что он выполнен ок. 1200 г.[749] Посещение Олавом Трюггвасоном Альдейгьюборга (Ладога) после битвы при Свёльде (остров у вендских берегов, недалеко от Рюгена) описано только в редакции U. Две другие редакции саги (A и B) также знают особую версию конца жизни Олава после решающей битвы, но поездка на Русь и в Ладогу им неизвестна. Вероятно, вставка была сделана создателем редакции U, и произойти это могло немногим позднее времени составления саги, а именно в последнем десятилетии XII в.
Слухи о том, что Олав не погиб, а спасся, начали циркулировать сразу после битвы при Свёльде (1000 г.) и нашли отражение в «Поминальной драпе об Олаве Трюггвасоне» Халльфреда Трудного Скальда, датируемой 1001 годом.[750] В конце XII в., раньше, чем возникла редакция U саги монаха Одда, этого сюжета коснулись монах Теодорик (1177–1180 гг.), утверждавший, что «некоторые говорят, будто король спасся тогда на лодке и объехал чужеземные страны (exteras regiones) ради спасения своей души»,[751] и автор «Обзора саг о норвежских конунгах» (ок. 1190 г.). В последнем источнике рассказ о битве при Свёльде заканчивается ссылкой на существующее мнение, что Олав не погиб, а ушел в монастырь в Палестине (á Jórsalalandi).[752]
Маршрут Олава, описанный в редакции U исландского перевода саги монаха Одда – пеший переход от Рейна в Рим, а далее в Ладогу и Иерусалим – представляется по меньшей мере странным. Е. А. Рыдзевская, однако, считает упоминание Ладоги чертой исторической действительности. По ее мнению, «тот, кто это сделал, во всяком случае, отдавал себе отчет в значении Ладоги на великом водном пути, который вел на юг. Что это вставлено в рассказ о паломничестве Олафа в Палестину, легко объясняется тем, что скандинавы долго ездили туда через Русь и Византию, днепровско—черноморским путем, добираясь до Днепра по Волхову и Ловати или по Западной Двине. Летняя поездка на Русь с остановкой в Ладоге сильно отзывается историчностью, подлинной обстановкой поездок эпохи викингов».[753]
Попробуем далее посмотреть на материале источников, какими были представления средневековых скандинавов о путях в Рим и Иерусалим. Остановлюсь на нескольких самых известных примерах и попытаюсь их некоторым образом упорядочить хронологически.
Самую раннюю информацию сохранили рунические надписи. Надпись на мемориальном камне из Стэкета (Упланд, Швеция), датируемая второй половиной XI в., явно указывает на путь в Иерусалим через территорию Древней Руси, поскольку таково в данном контексте значение наречия austr «на восток»:[754] «Ингирунн, дочь Хёрда, велела высечь руны по себе самой. Она собирается ехать на восток и далее в Иерусалим. Фот высек руны».[755] Не столь однозначную информацию содержит надпись на камне из Бробю (Упланд, Швеция), «герой» которой умер в Греции, не доехав до Иерусалима: «Астрид велела установить эти камни по Эйстейну, своему супругу. Он направлялся в Иерусалим и умер далеко (?) в Греции»,[756] хотя вполне вероятно, что именно из Упланда в Швеции он тоже двигался «Восточным путем».
Датский конунг Эрик Добрый (1095–1103), согласно «Саге о Кнютлингах», в начале своего правления посетил святые места Рима, Венеции и Бари, совершив пеший переход из Дании и обратно,[757] а в конце своего правления собрался в паломничество в Иерусалим, но не сумел завершить его. «У него было большое конное войско и много пеших воинов», т. е. он пустился в сухопутный поход, и добрался он из Дании до Миклагарда (Константинополя). Император, среди прочих подарков, преподнес ему четырнадцать боевых кораблей. Эрик отплыл из Миклагарда в Йорсалаланд (Палестину), но, доплыв до Кипра в Греческом море, заболел и умер.[758] Ср. о паломничестве Эрика Доброго в «Дорожнике» аббата Николая (см. ниже).
Маршрут из Дании в Иерусалим, описанный сагой, известен также из небольшого географического сочинения под названием «Пути» (см. ниже), датируемого Е. А. Мельниковой «из общеисторических соображений» второй половиной XIII в. «Общеисторические соображения» сводятся к тому, что автор трактата «не говорит о водном пути на Русь и в Константинополь (через Балтийское море и речные системы Восточно—Европейской равнины)… что, вероятно, указывает на составление заметки в то время, когда Восточный путь практически перестал функционировать из—за завоевания немецкими и датскими крестоносцами Восточной Прибалтики, шведских крестовых походов в Финляндию… и монголо—татарского нашествия».[759] Что касается «Саги о Кнютлингах», то в ней мы вряд ли можем усматривать описание «общеисторически» оправданного маршрута середины XIII в. (времени записи саги), поскольку рассказ саги основан на цитируемой здесь же «Драпе об Эйрике», сочиненной в 1104 г. Маркусом Скеггьясоном, недвусмысленно указывающей на то, что оба путешествия датского конунга Эрика были сухопутными. Очевидно, что в середине XIII в. сага рассказывает о реальных событиях и маршрутах начала XII в.
Три свода королевских саг, записанных примерно через сто лет после смерти знаменитого норвежского короля Сигурда Магнуссона (1103–1130), получившего прозвище Крестоносец, повествуют о его походе в Святую Землю, не слишком расходясь в описании его маршрута. Как следует из их рассказов, он отплыл из Норвегии в Англию, где провел зиму, далее он поплыл во Францию, затем вдоль западного побережья Испании, минуя города Лисабон и Алькассе, далее через Гибралтарский пролив, вдоль Северной Африки к острову Форментера, к острову Ивиса и к острову Манорк; он приплыл на Сицилию, вслед за тем из Греческого моря отправился в Йорсалаланд (Палестину), а оттуда в Йорсалаборг (Иерусалим). На обратном пути он приплыл на Кипр и затем в Константинополь. Там он оставил корабли, а позолоченную голову со своего корабля поставил в церкви св. Петра. Император подарил ему лошадей и дал провожатых. Он «поехал сначала в Болгараланд (Болгарию. – Т. Д.), затем через Унгараланд (Венгрию. – Т. Д.) и Паннонию, Сваву (Швабию. – Т. Д.) и Бюйараланд (Баварию. – Т. Д.). Там он встретился с Лоцариусом кейсаром из Румаборга (герцог Лотарь Саксонский, 1075–1137, император Священной Римской империи с 1133 г. – Т. Д.), который его очень хорошо принял, дал ему провожатых по всей своей стране и велел обеспечить ему покупку всего необходимого. Когда Сигурд конунг приехал в Слесвик в Дании, Эйлив ярл дал в его честь роскошный пир. Это было в середине лета. В Хейдабю он встретился с Николасом конунгом датчан. Тот его очень хорошо принял, проводил его сам на север Йотланда и дал ему корабль со всей оснасткой. На этом корабле он поплыл в Норвегию. […] Поход длился три года».[760]
Итак, вновь перед нами «круговой» маршрут: западный, океанический и морской на пути из Норвегии в Палестину, морской от Иерусалима до Константинополя, сухопутный на обратном пути от Константинополя до Дании и вновь морской от Дании до Норвегии. Более того, хотя он и описан в сводах саг первой трети XIII в., маршрут этот не может рассматриваться нами лишь как отражение представлений людей XIII века, поскольку сведения саг, по крайней мере о первой части пути, вновь основываются на стихах скальдов начала XII в. – современников описываемых событий: Торарина Короткий Плащ, Эйнара Скуласона и Халльдора Болтуна.
О существовании различных пеших путей через Центральную Европу нам достоверно известно из древнейшего дошедшего до нас исландского итинерария – «Дорожника» аббата Николая, составленного им в 1150–х гг. после паломничества в Рим и Иерусалим.[761] Николай называет два маршрута из Норвегии до Майнца – через Данию и через Фризию; указывает два варианта центральногерманского отрезка маршрута и т. д. Фактически, «он не только описывает свой собственный маршрут, но рисует разветвленную сеть дорог, которыми следовали паломники».[762]
«Обзор саг о норвежских конунгах» (ок. 1190 г.) рассказывает о том, как Харальд Сигурдарсон добрался до Константинополя после битвы при Стикластадире (1030 г.) и как он по прошествии лет вернулся на родину. Эти тексты указывают на традиционный для XI в. (о чем, как мы видели выше, говорят рунические надписи) путь «из варяг в греки»: «Он бежал после его (Олава Харальдссона. – Т. Д.) гибели прочь из страны и в Аустрвег, и так до Миклагарда»; «И вот когда проходит некоторое время, отправляется Харальд, брат Олава Святого, домой из Гарда (Миклагарда. – Т. Д.) через Аустрвег на торговом корабле…».[763] Вместе с тем из «Обзора» можно понять, что и в конце XII в. «Восточный путь» воспринимался как естественный маршрут из Скандинавии в Константинополь и обратно.
Согласно «Саге о крещении», Торвальд Кодранссон и Стевнир Торгильссон «после исчезновения конунга Олава» (т. е. после 1000 г.) «отправились вдвоем по всему свету и вплоть до Йорсалахейма (Палестины. – Т. Д.), а оттуда до Миклагарда (Константинополя. – Т. Д.), и так до Кёнугарда (Киева. – Т. Д.) еще восточнее по Непру (Днепру. – Т. Д.). Торвальд умер в Руссии недалеко от Паллтескьи (Полоцка. – Т. Д.). Там он похоронен в одной горе у церкви Иоанна Крестителя… Стевнир тогда отправился на север в Данию».[764]
В «Пряди о Торвальде Путешественнике» герой много путешествовал и добрался до Иерусалима, чтобы посетить святые места. Он побывал также во многих местах в Греции и пришел в Константинополь. Затем он был поставлен византийским императором «правителем над всеми конунгами в Русланде и во всем Гардарики». Там он основал монастырь Иоанна Крестителя, в котором и окончил свои дни.[765]
«Сага о крещении», записанная во второй половине XIII в., возможно, Стурлой Тордарсоном (умершим в 1284 г.), восходит к некоему утерянному сочинению середины XIII в. К нему же восходит и «Прядь о Торвальде Путешественнике» (до 1250 г.), а оно, в свою очередь, считается восходящим к несохранившемуся латиноязычному жизнеописанию Олава Трюггвасона, созданному монахом Гуннлаугом Лейвссоном (до 1200 г.). Сведений о более ранних источниках информации о Торвальде и его странствиях мы не имеем, а потому мы должны заключить, что оба текста фиксируют представление о возможности попасть из Иерусалима на Русь (в Киев, Полоцк) через Константинополь, а далее добраться до Скандинавии (в частности, до Дании), существовавшее либо в самом конце XII в., либо в середине XIII в.
Большому числу скальдических стихов второй четверти XI в. и сводов саг XIII в. известно о том, что будущий норвежский правитель Харальд Суровый Правитель провел в юности много лет на востоке – на Руси (1031–1033 гг.) и в Византии (1034–1043 гг.). Как следует из «Гнилой кожи» (1220–1230 гг.), он посватался к Елизавете, дочери Ярослава Мудрого. Ярослав сказал, что не может отдать дочь чужеземцу, у которого «нет государства для управления» и который недостаточно богат для выкупа невесты, но при этом не отверг его предложения и обещал «сохранить ему почет до удобного времени».[766] «Гнилая кожа» описывает маршрут, которым Харальд попал из Киева в Константинополь: «И после этого разговора собрался он отправиться прочь из страны, о чем упоминается в его песни, что он отправился с войском на восток по Вендланду, и так до Саксланда (Саксонии. – Т. Д.), и дальше на запад по Фракланду (Франции. – Т. Д.), как сказал Иллуги… [в висе исландского скальда XI в. упомянуты Frakkar «франки»]. Оттуда он отправился в Лангабардаланд (Ломбардию. – Т. Д.) и затем в Ромаборг (Рим. – Т. Д.), а после этого в Пул (Апулию. – Т. Д.) и там взошел на корабль, и поплыл оттуда в Миклагард (Константинополь. – Т. Д.) к императору, как говорит Бёльверк… [в висе исландского скальда XI в. говорится о том, как Харальд подошел на боевых кораблях к Миклагарду]».[767] Как мы видим, сага описывает не самый короткий путь из Руси в Константинополь (включающий в себя пеший переход из Франции, или даже Саксонии, в Рим и Апулию), более того, не тот путь, которым Харальд по прошествии лет, по словам той же саги, оттуда возвращается (через Черное море).[768] Собственно говоря, согласно «Гнилой коже», в путешествии Харальда замыкается тот же путевой круг, включающий восточноевропейский речной и центральноевропейский сухопутный маршруты, что и в саге монаха Одда, повествующего о странствиях Олава Трюггвасона.
Описание «кругового» маршрута Харальда из Руси в Константинополь через Балтийское море, Центральную Европу, Италию, Средиземное и Эгейское моря автор «Гнилой кожи» строит на основании «Песни о Харальде Суровом» Иллуги Скальда из Долины Брони. Нам трудно сейчас судить о том, содержалась ли в песни скальда XI в. какая—либо иная информация о путешествии Харальда, нежели упоминание Frakkar «франков» в строфе, цитируемой в «Гнилой коже», поскольку до нас дошло всего четыре строфы данной песни и три другие строфы соответствующей информации не несут. Более того, мы не знаем, идет ли у скальда речь об этом конкретном путешествии. Единственное, что очевидно, это то, что других строф скальда Иллуги или иных авторов, подтверждающих весь маршрут Харальда, «Гнилая кожа» не упоминает. Соответственно, у нас есть основания полагать, что если автор данного свода саг сознательно отправил Харальда из Руси в Константинополь кружным путем (а не так, как это сделал автор «Обзора», о чем речь шла выше), то мы имеем дело с отражением представлений первой трети XIII в.
Согласно «Красивой коже» (ок. 1220 г.), в Рим в паломничество отправился (в 1027 г.) датский и английский король Кнут Великий. Из Англии он переплыл на корабле во Францию, а дальше он и его люди, с сумой и посохом, пошли в Рим.[769] «Сага о Кнютлингах» (сер. XIII в.) уточняет, что пеший переход в Рим он совершил из Флемингьяланда (Фландрии).[770] Таким образом, в этих источниках отразились знакомые скандинавам первой половины XIII в. пешие переходы из Франции и из Фландрии в Рим.
Выше упоминалось географическое сочинение «Пути» (втор. пол. XIII в.). В нем лаконично описываются два сухопутных маршрута из Дании – один в Рим, а другой, через Венгрию, либо на Русь, либо в Константинополь—Иерусалим: «Из Ютландии сушей ездят через Саксланд (Саксонию. – Т. Д.) и Фракланд (Францию. – Т. Д.), через Лангбардаланд (Ломбардию. – Т. Д.) в Ромаборг (Рим. – Т. Д.). Из Саксланда сушей ездят в Унгараланд (Венгрию. – Т. Д.), а оттуда можно ехать на восток в Гарды (на Русь. – Т. Д.) или в Грикланд (Грецию. – Т. Д.) до Миклагардсборга (Константинополя. – Т. Д.) и дальше до Йорсалира (Иерусалима. – Т. Д.)».[771]
Записанная в последней четверти XIII в. (между 1275 и 1290 гг.) «Сага о Ньяле» описывает два паломничества в Рим, совершенных в начале XI в. Сначала Флоси отправился «через море на юг и там начал свое паломничество. Он шел пешком и не останавливался, пока не пришел в Рим. Там он был в большом почете, так что сам папа отпустил ему грехи, а он дал за это много денег. Он отправился назад восточным путем (hann fόr þá aptr hina eystri leið), останавливался во многих городах, бывал у знатных людей и повсюду был в большой чести. Он пробыл зиму в Норвегии, и ярл Эйрик подарил ему корабль, чтобы плыть в Исландию…».[772] А на следующее лето Кари поплыл из Исландии «через море на юг. Он начал свое паломничество в Нормандии, дошел до Рима, получил отпущение грехов и западным путем отправился обратно (fόr aptr hina vestri leið). Он сел в Нормандии на свой корабль и поплыл через море на север, в Дувр. Оттуда он поплыл на запад, обогнул Уэльс, прошел на север мимо шотландских фьордов и не останавливался, пока не приплыл в Трасвик на Катанесе…».[773]
Оба раза исландцы совершают сухопутный переход через всю Центральную Европу в Рим, а на обратном пути избирают, соответственно, «восточный» и «западный» пути, как их называет сага. Ничто не дает нам оснований утверждать, будто сага фиксирует (сохраненные устной традицией) реалии XI в., – скорее, мы имеем дело с географическими представлениями времени написания саги, т. е. конца XIII в. Ничто не указывает также на то, что «восточный путь» – это знаменитый Austrvegr «Аустрвег», путь по восточноевропейским речным путям (ср., например: «þá sœkir Haraldr… heim ór Garði um Austrveg á kaupskipi» «тогда отправляется Харальд… домой из Гарда через Аустрвег на торговом корабле»[774]). Что касается «западного» пути, то, как сообщает сага, на корабль прошедший западным путем Кари восходит лишь в Нормандии, т. е., скорее всего, это не морской путь вдоль западных берегов Испании и Франции, а тоже сухопутный маршрут. Весьма велика вероятность того, что речь идет о разных вариантах центральноевропейских путей.
Итак, оценивая свидетельства источников относительно скандинавской картины мира, мы можем констатировать, что для XII века в ней на равных правах присутствуют три основных маршрута из Скандинавии в Рим, Константинополь и Иерусалим – «Западный» морской путь, различные варианты сухопутного центральноевропейского маршрута и «Восточный» путь по рекам Восточной Европы, – в то время как для XI века зафиксирован только последний из них (речной), а для XIII века, напротив, только континентальный (сухопутный). Нередко в рассказах о более раннем времени, но при отсутствии более ранних свидетельств, авторы XII и XIII веков сами конструируют маршрут, скорее всего, руководствуясь господствующими в обществе представлениями.
Яркую параллель скандинавскому материалу мы находим во включенном в «Повесть временных лет» «Хождении апостола Андрея»: «Когда Андрей учил в Синопе и прибыл в Корсунь, узнал он, что недалеко от Корсуня устье Днепра, и захотел отправиться в Рим, и проплыл в устье днепровское, и оттуда отправился вверх по Днепру. И случилось так, что он пришел и стал под горами на берегу. И утром встал и сказал бывшим с ним ученикам: «Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий, и воздвигнет Бог много церквей». И взойдя на горы эти благословил их, и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии будет Киев, и пошел вверх по Днепру. И пришел к славянам где нынче стоит Новгород, и увидел живущих там людей – каков их обычай и как моются и хлещутся, и удивился им. И отправился в страну варягов, и пришел в Рим, и поведал о том, как учил и что видел… Те же, слышав об этом, удивлялись, Андрей же, побыв в Риме, пришел в Синоп».[775] Его «кольцевой» маршрут от Синопа до Синопа Л. Мюллер весьма удачно объясняет «географическими представлениями о двух путях в Рим». Он подчеркивает, что в Киевской Руси знали, «что имелось два пути, по которым из Киева можно было водным путем добраться до Рима: вниз по Днепру через Черное море и Константинополь и вверх по Днепру до Волхова с преодолением небольшого участка пути волоком и далее по Балтийскому морю. При описании этих двух путей в Рим летописец и вставляет в свое повествование Сказание об Андрее, как бы в подтверждение того, что некогда кто—то воспользовался этим длинным северным путем». Еще один важный момент, отмечаемый исследователем, тот, что «представления о расстояниях были довольно смутные». Киевлянину, решившему «отправить» Андрея в Рим и «знавшему о двух путях в Рим, но имевшему туманное представление об истинных расстояниях, могло показаться возможным, что апостол изберет северный путь, который так подробно был описан летописцем (имевшим, очевидно, также смутное представление о расстояниях)».[776]
Возвращаясь к «Саге об Олаве Трюггвасоне» монаха Одда и пытаясь объяснить присутствие Ладоги в передвижениях конунга после битвы при Свёльде, мы можем утверждать, что имеем дело с отразившейся здесь скандинавской картиной мира XII века, в которой, при недостаточном знакомстве с реальными расстояниями, были зафиксированы представления о наличии многочисленных и разнообразных путей в Рим, Константинополь и Святую Землю. Один из этих путей – речной – был, вне всякого сомнения, связан с Ладогой.