Личные глагольные формы, на первый взгляд, мало что могут прибавить к общей картине смерти, изображаемой Тьодольвом. Это, однако, не совсем так. Личные формы на слабых вершинах четных строк не менее, чем «предикаты смерти», заслуживают нашего внимания. Дело в том, что именно эти второразрядные глаголы (ср. выше их характеристику Л. Холландером) и создают то впечатление развития событий во времени, которое дает основание исследователям характеризовать «Перечень» как нарративный текст sui generis[34].

Проходящий через строфы «Перечня Инглингов» ряд глаголов в форме претерита (четные строки, вторая вершина) побуждает воспринимать их как краткие повествовательные тексты. Этому восприятию в немалой степени способствует проза Снорри, развертывающая эпизоды в связные рассказы, где гибель конунга – это следствие предшествующих действий самого конунга и его антагониста. Но перед нами лишь видимость повествования. Отдельные эпизоды «Перечня» так же лишены временной перспективы, как и поэма в целом. Этот эффект, заложенный в поэтической грамматике песни, остается незаметным для ее переводчиков и интерпретаторов, вносящих в текст видовременную информацию, в нем отсутствующую.

Рассмотрим уже неоднократно упоминавшуюся выше строфу 2 песни (смерть Свейгдира). В прозе «Саги об Инглингах» ей соответствует следующий рассказ, где каждое действие персонажей снабжено мотивировкой и эпизод складывается в хорошо построенный сюжет: «Однажды вечером после захода солнца, когда Свейгдир шел с пира в спальный покой, он взглянул на камень[35] и увидел, что у камня сидит карлик. Свейгдир и его люди были очень пьяны[36]. Они подбежали к камню. Карлик стоял в дверях и позвал Свейгдира, предлагая тому войти, если он хочет встретиться с Одином. Свейгдир вошел в камень (hljóp í steininn), а тот сразу закрылся (en steininn lauksk þegar aftr), и Свейгдир так никогда из него и не вышел. Тьодольв из Хвинира говорит так» (КЗ, 17; HKr. 14). Далее приводится строфа:

Итак, современные интерпретаторы этого текста находят для глаголов hljóp и gein те или иные переводные эквиваленты, соответствующие их языковому сознанию и восприятию строфы как повествовательного текста. Финнур Йоунссон в своем издании «Перечня» переводит hljóp глаголом с поствербом: «løb 〈...〉 ind i stenen» «вбежал в камень»; далее в его тексте сказано, что камень «åbnede sig for (slugte) kongen» «раскрылся перед конунгом (и поглотил его)». Взятые в скобки слова перевода призваны прояснить информацию, содержащуюся в многозначном глаголе gína (við) и тем поставить точку над i в данном эпизоде. Э. Вессен следует Финнуру Йоунссону в переводе первого глагола (lopp in… i stenen), но переводит gein (við) как «gapade (mot höfdingen)» «зиял (перед правителем)» [Wessén 1964, 58—59].

Однако данные глаголы (а вместе с ними и вся строфа) по существу непереводимы, поскольку в них отсутствует та видовременная информация, которая в современных языках облигаторно вносится глагольными модификаторами и средствами контекста. Впрочем, соответствующая информация в обычном случае находит выражение и в древнеисландском языке. Так, дисл. hlaupa без дополнительных показателей имеет непредельное значение «бегать/бежать; скакать». Хюндла из одноименной эддической песни поносит Фрейю, обвиняя ее в распутстве: Hdl. 46.5—8. Hleypr þú, eðlvina, / úti á náttom, // sem með hǫfrom / Heiðrún fari «Бегаешь (скачешь) ты, подружка, по ночам, как Хейдрун с козлами». Информация о предельности глагольного действия («вскакивать») вносится поствербами и локативами, синтаксически примыкающими к hlaupa; ср. в саге: gǫrvir upp at hlaupa «готовые вскочить» и в скальдических стихах: оf hljóp af unnar hesti «спрыгнул с коня волны (=корабля)». Заметим, что в строфе «Перечня» локатив í stein отделен от предиката не только предложным дополнением, но и подлежащим (выраженным многочленной перифразой) и едва ли может влиять на его значение. В словаре Финнура Йоунссона изолированное сочетание hlaupa ept e-m (ссылка на данное место «Перечня») с полным основанием переводится как løbe efter en «бежать за кем-либо» [LP, 261].

Проблему представляет и интерпретация формы gein. Глагол gína имеет в древнеисландском непредельное значение «зиять». В Háv. 85.1 сказано, что нельзя доверять gínanda úlfi «волку, разевающему пасть»; ср. Úlfr gínandi как имя собственное в Hdl. 22.4; в Vsp. 55 (H) Мировой змей «разевает пасть через все поднебесье» (ginn lopt yfir). Но в то же время gein við agni в Hym. 22.2 значит «заглотил наживку» – о Мировом Змее, которого Тору удается таким образом «вытащить к борту ладьи» (23.1—4). Gína flugu (с бес предложным дат.) в «отдельной висе» скальда Ульва Уггасона несомненно значит «проглотить муху» (Skj 130.8).

Можно убедиться, что текст строфы 2 «Перечня Инглингов» расслаивается в восприятии современного читателя. Его обычно читают как повествование о последовательных действиях: «карлик обманул Свейгдира, когда тот вскочил следом за ним в камень и «палаты великана» поглотили его». Оригинал, однако, лишен необходимых для такого прочтения видовременных показателей, и ничто не препятствует увидеть тот же эпизод как статичную картину: «карлик обманы вал (морочил) Свейгдира, когда тот бежал за ним в камень и “палаты великана” перед ним (букв. “на него”) зияли». В последнем случае предлог við имеет то же значение, что и в horfa við e-u – «направлять взгляд на что-л.».

Но «двоение» текста при вчитывании обусловлено, вне сомнения, тем, что в нашем языковом сознании существует непреложная грань между предельными (терминативными) и непредельными (дуративными) глаголами. Именно это противопоставление – при соответствующей поддержке контекста – определяет относительное положение процессов на временной оси в плане повествования, т. е. их одновременность (конунг «бежал», в то время как палаты «зияли») или последовательность (конунг «вскочил» в камень, и камень «поглотил» его).

В поэтической грамматике «Перечня» данное противопоставление в абсолютном большинстве случаев снято. Решающую роль играет почти полное отсутствие в тексте песни таких модификаторов глагольного действия, как поствербы (исключение – постверб upp в 16.12. upp of halda и 25.1. þat stökk upp). Важно в данной связи заметить, что союз þás «когда», многократно воспроизводимый в тексте (в начале нечетных строк и обычно непосредственно за личной формой глагола), оказывается в условиях видовой неопределенности глаголов лишь мнимым средством временнóй ориентации процессов. Он по существу не отличается семантически от сочинительного союза оk, с которым чередуется. Оба союза сополагают процессы, но не располагают их на временной оси.

Впрочем и само понятие временной оси едва ли может быть применено к изображаемым в «Перечне Инглингов» картинам, где время остановлено в своем движении и персонажи навечно застыли в позах, предписываемых их функцией в эпизоде.

Рассмотрим еще ряд глагольных форм в их контекстуальном окружении. Ведьма «отправила к Одину» конунга Ванланди (строфа 3), «...когда отродье троллей / (за)топтало (of troða skyldi)[37] / – ночная Хильд – войска / мужей противника; / и он (с)горел (brann) / на берегу Скуты / крушитель колец, которого (за)мучила (kvalði) мара».

За пределами «Перечня Инглингов» различаются brann, brann upp и var brunnit. Глагол kvelja чаще всего употребляется в значении «мучить» и лишь в единичных случаях «уби(ва)ть». Как пример такого единичного словоупотребления в LР приводятся строки Vkv. 33.7—10: at þú qveliat / qván Vǫlundar // né brúði minni / at bana verðir «что ты не убивал жены Вёлунда и невесты моей не стал убийцей». В общем случае значение «убивать» требует эксплицитного выражения: kvelja til bana (dauða); cp.: Gret., kap. 87. ...er þik skal kvelja hér til bana «что тебя хотят здесь замучить насмерть». Финнур Йоунссон проясняет текст в согласии со своими представлениями о его содержании: «og den gavmilde, som maren kvalte («мара душила»), blev brændt («был со жжен») på Skutas bred».

В строфе 27 огонь (или дым; см. выше) «топтал Ингьяльда живого» или «затоптал его заживо» (ífjǫrvan trað). Он (огонь) «ступал горящими ступнями» через князя или «наступил» на него (í gǫgnum sté). Финнур Йоунссон перевел первый глагол как betrådte, а второй как trådte.

В строфе 29 (смерть Олава) вторые вершины четных строк (4, 6, 2) занимают глаголы svalg (огонь поглотил/ глотал тело князя), leysti (его кольчуга (рас)плавилась), hvarf (он давно уже как оставил Уппсалу). В переводе Л. Холландера им соответствуют swallowed up, smelted off и had left.

Число примеров легко умножить. Может возникнуть вопрос, не опускаются ли глагольные модификаторы, наречия и тем более аналитические формы просто по причине исключительной компактности стиха «Перечня Инглингов»? Но следует повторить: нельзя рассматривать стих и язык как две конфронтирующие системы, вторая из которых «приносится в жертву» первой. Метрика не причина семантической недостаточности предикатов; это инструмент, посредством которого поэт создает картину генеалогического прошлого как череду не имеющих временнóго измерения (последних в жизни предков) «мигов», запечатленных в вечности.

И наконец, последнее замечание. Мы не располагаем данными для ответа на вопрос, был ли скальд Тьодольв «гениальным инноватором», сумевшим создать особую форму стиха и языка, предназначенную для сакрализации смерти предков, или эта форма (может быть, не настолько строго выдержанная, как у Тьодольва) сложилась у его предшественников. Последнее все же кажется более вероятным. Трудно представить себе, чтобы эти мифологизирующие именования, столь не похожие на обычные скальдические кеннинги, или эти изощренные приемы выделения имени поминаемого князя, или эта глагольная грамматика, способная останавливать время, могли быть в такой степени продуманы, рассчитаны и воплощены одним человеком, пусть даже и скальдом Харальда Прекрасноволосого. Но мы можем сказать с уверенностью, что поэма «Перечень Халейгов» Эйвинда Погубителя Скальдов (ок. 985 г.), в которой видят подражание «Перечню Инглингов», содержит множество отступлений от приемов, которых твердо придерживался Тьодольв. Так, строфа 6, приведенная Снорри в «Саге об Инглингах», не различает начальных и внутренних нечетных строк, допускает четырехсложный композит в четной строке и патронимическое наименование конунгов, к тому же в позиции, для этого не установленной. Мы не говорим уже о том, что в его строфе нарушено метрико-синтаксическое членение на хельминги.

(Пер. О. А. Смирницкой)

Первая строка, правда, строится Эйвиндом по модели, хорошо знакомой из «Перечня Инглингов». Но так же построена первая строка и в стихах на Рёкском камне.