Тысячелетья не сохнет пятнистый бамбук,

Вечный сопутник печали чарующих дев.

Стынью осеннею сельские бабы возносят напев,

Девятиглавую[67] слёзы кровавят цветами разлук.

Мара печали божественных птиц[68] опустилась на склоны,

Нет уже туч, орошающих скаты горы Колдовской,

Серою хмуростью осени скутаны грустные клёны,

Сосны, что старые змеи, стенают под стужей ночной.