На рассвете эти звуки поторапливают солнце,

На закате эти звуки вызывают лунный диск,

Но лишь ивы зеленеют за притворенным оконцем,

Над могильником Касатки[39] тленный дух навек повис.

Эта дробь тысячелетий разбивает ток времён,

И её не могут слышать государи давних дней.

Чёрный с искрой во́лос, сударь, от седин не защищён,

Только дробь да пик Чжуннаня[40] – вечный щит моей стране.

Даже свя́тый небожитель не избегнет погребенья,

Лишь клепсидра вкупе с дробью не изведают забвенья.