У́тром телефо́н зазвони́л чуть свет. Како́й там свет – никако́го све́та не́ было, весь го́род спал. Поднима́ясь, Рудо́льф взгляну́л на дом напро́тив – ни одно́ окно́ ещё не́ было освещено́.

Телефо́н звони́л беспреры́вно. Подходя́ к нему́, Рудо́льф взгляну́л на часы́: полови́на шесто́го.

– Слу́шаю, – серди́то сказа́л он в тру́бку.

– Ру́дик, Ру́дик…

Он рассвирепе́л.

– И́о, ведь э́то же чёрт зна́ет что тако́е…

– Ру́дик, послу́шай, не серди́сь, ты ещё не зна́ешь, что случи́лось.

– Что случи́лось? – спроси́л он.

– Ру́дик, ты уже́ бо́льше не Ру́дик, ты Рудо́льфио, – Рудо́льф-ио! Здо́рово, пра́вда? Э́то я то́лько что приду́мала. Рудо́льф и И́о – вме́сте получа́ется Рудо́льфио, как у италья́нцев. Ну́-ка повтори́.

– Рудо́льфио. – В его́ го́лосе смеша́лись отча́яние и я́рость.

– Пра́вильно. Тепе́рь у нас с тобо́й одно́ и́мя. Как Роме́о и Джулье́тта. Ты Рудо́льфио, и я Рудо́льфио.

– Послу́шай, – сказа́л он. – Ты бы не могла́ в друго́й раз нарека́ть меня́ в бо́лее подходя́щее вре́мя?

– Ну как ты не поймёшь, что я не могла́ ждать. А пото́м, тебе́ пора́ встава́ть. Рудо́льфио, запо́мни: в полови́не восьмо́го я жду тебя́ на трамва́йной остано́вке.

– Я сего́дня не пое́ду на трамва́е.

– Почему́?

– У меня́ отгу́л.

– А что́ это тако́е?

– Отгу́л – э́то внеочередно́й выходно́й, я не пойду́ на рабо́ту.

– А-а, – сказа́ла она́. – А как же я?

– Не зна́ю. Поезжа́й в шко́лу, и всё.

– А у твое́й жены́ то́же отгу́л?

– Нет.

– Ну, э́то ещё ничего́. То́лько ты не забыва́й: нас тепе́рь зову́т Рудо́льфио.

– Я сча́стлив.

Усну́ть тепе́рь всё равно́ он не смог бы. К тому́ же в до́ме напро́тив уже́ свети́лись три окна́.