Пе́рвая встре́ча состоя́лась в трамва́е. Она́ тро́нула его́ за плечо́ и, когда́ он откры́л глаза́, сказа́ла, пока́зывая на окно́:

– Вам сходи́ть.

Трамва́й уже́ останови́лся, и он пры́гнул за ней. Она́ была́ совсе́м молода́я, лет пятна́дцати – шестна́дцати, не бо́льше, он по́нял э́то тут же, уви́дев её кру́глое лицо́, кото́рое она́ поверну́ла к нему́, ожида́я благода́рности.

– Спаси́бо, – сказа́л он, – я мог прое́хать.

Он почу́вствовал, что ей э́того недоста́точно, и доба́вил:

– Сего́дня был сумасше́дший день, я уста́л. А в во́семь мне должны́ позвони́ть. Ты меня́ вы́ручила.

Ка́жется, она́ обра́довалась, и они́ вме́сте побежа́ли через доро́гу, огля́дываясь на мча́щуюся маши́ну. Шёл снег, и он заме́тил, что на ветрово́м стекле́ маши́ны рабо́тали дво́рники. Когда́ идёт снег, не о́чень-то хо́чется идти́ домо́й. «Подожду́ звонка́ и сно́ва вы́йду», – реши́л он, обора́чиваясь к ней. Но он поня́тия не име́л, о чём мо́жно с ней говори́ть и о чём нельзя́, и всё ещё разду́мывал, когда́ она́ сама́ сказа́ла:

– А я вас зна́ю.

– Вот как?! – удиви́лся он.

– А вы живёте в сто двена́дцатом, а я в сто четы́рнадцатом. В сре́днем два ра́за в неде́лю мы вме́сте е́здим в трамва́е. То́лько вы, коне́чно, меня́ не замеча́ете.

– Э́то интере́сно.

– А что тут интере́сного? Ничего́ интере́сного не́ту. Вы, взро́слые, обраща́ете внима́ние то́лько на взро́слых, вы все ужа́сные эгои́сты. Ска́жете, нет?

Она́ поверну́ла го́лову впра́во и смотре́ла на него́ сле́ва, сни́зу вверх. Он не стал ничего́ ей отвеча́ть, потому́ что всё ещё не знал, как вести́ себя́ с ней, что мо́жно и что нельзя́ ей говори́ть.

Не́которое вре́мя они́ шли мо́лча, и она́ сказа́ла:

– А вы ведь ещё не сказа́ли, как вас зову́т.

– А тебе́ э́то необходи́мо знать?

– Да. А что осо́бенного? Почему́-то не́которые счита́ют, что е́сли я хочу́ знать, как зову́т челове́ка, то обяза́тельно проявля́ю к нему́ нездоро́вый интере́с.

– Ла́дно, – сказа́л он, – я всё по́нял. Е́сли тебе́ э́то необходи́мо – меня́ зову́т Рудо́льф.

– Как?

– Рудо́льф.

– Рудо́льф. – Она́ засмея́лась.

– Что тако́е?

Она́ засмея́лась ещё гро́мче, а он, приостанови́вшись, стал смотре́ть на неё.

– Ру-до́льф, – она́ округли́ла гу́бы. – Я ду́мала, что так то́лько слона́ мо́гут звать.

– Что?!

– Ты не серди́сь, – она́ тро́нула его́ за рука́в. – Но смешно́, че́стное сло́во, смешно́. Ну что я могу́ поде́лать?

– Девчо́нка ты, – оби́делся он.

– Коне́чно, девчо́нка. А ты взро́слый.

– Ско́лько тебе́ лет?

– Шестна́дцать.

– А мне два́дцать во́семь.

– Я же говорю́: ты взро́слый, и тебя́ зову́т Рудо́льф.

– А тебя́ как зову́т? – спроси́л он.

– Меня́ зову́т И́о.

– Как?

– И́о.

– Ничего́ не пойму́.

– И́о. Ну, И́о.

Пе́рвым был её дом, а за ним – его́. Останови́вшись у подъе́зда, она спроси́ла:

– А како́й у тебя́ телефо́н?

– Тебе́ э́то не на́до, – сказа́л он.

– Бои́шься?

– Де́ло не в э́том.

– Взро́слые всего́ на све́те боя́тся.

– Э́то ве́рно, – согласи́лся он. – Ну, беги́ домо́й, И́о.

Он засмея́лся.

У две́ри она́ останови́лась.

– А тепе́рь ты меня́ узна́ешь в трамва́е?

– Ещё бы, коне́чно, узна́ю.

– До трамва́я… – Она́ подняла́ над голово́й ру́ку.