– А где в это время был Кутузов? – поинтересовался Никита Михайлович.
– У деревни Горки.
– А Кутузов точно знал, что Наполеон начнёт сражение 7 сентября, а не 8-ого? – задал я вопрос.
– Слушай, Серёга, ты был в армии? – спросил Никита Михайлович. – Нет? Ну, ты участвовал в таких сражениях, когда одна улица бьёт другую? Тоже нет? Эх, Серёга… Что с тобой тогда говорить…
– Да, – продолжил Николай, – тогда тебе, Серж, трудно понять чувство сражения. Понимаешь, это такое чувство… такое чувство…
– А ты был в армии? – спросил я Николая. – Был? И участвовал в сражениях? – я с интересом посмотрел на него.
– Был. Участвовал. Как и мой отец, и как мой дед. Человеку из деревни трудно пройти мимо армии. У деда была Великая Отечественная. У отца – Афган1. У меня – Кавказ2. Но это другие истории…
– Коля, а дальше-то что было? Положение-то у нас сложное получается… – Никита Михайлович нетерпеливо посмотрел на Николая.
– Да. Положение очень сложное. Но Кутузов не стал направлять солдат из центра на фланги. А вот Наполеон направил туда ещё 30 тысяч человек и чуть больше 150 орудий. Французов там стало в два раза больше.
– И что? – с волнением спросил Никита Михайлович.
– И всё!.. Багратионовы укрепления стали французскими.
– Чёрт! – опять стукнул кулаком по столу Никита Михайлович.
«Никита Михайлович, – подумал я, – ведёт себя как на футболе! Как будто болеет за свою любимую футбольную команду».