Прошло почти полгода. Это время пролетело быстро. У меня появилось много друзей. И самое главное, Катя стала моей девушкой.

Всю весну и всё лето мы готовились к первому выходному дню сентября – ко дню реконструкции великого сражения.

Этот день будет завтра.

Пять дней назад мы приехали на Бородинское поле. В первый день мы с Катей пошли к Татьяне Андреевне. Перед тем как к ней пойти, я надел военную форму солдата русской армии, а Катя – крестьянское русское платье начала XIX века. Татьяна Андреевна очень обрадовалась, увидев нас. А потом спросила:

– Ну, Серёжа, будешь здесь землю покупать?

– Нет, – ответил я серьёзно. – Я буду эту землю защищать. Мы приехали на реконструкцию Бородина. Уже скоро начнётся наше великое сражение.

– И правильно, – улыбнулась она. – У нас ведь тут суд недавно был. Те, кто нашу землю продавал, теперь в тюрьме сидят. Дома на Бородинском поле строить больше нельзя.

Потом Татьяна Андреевна приготовила ужин. Мы сели за стол под иконами и долго-долго говорили. Говорили обо всём. Вдруг она вспомнила:

– Серёженька! Я же забыла тебе сказать! У меня вчера Никита Михайлович был!

– Никита Михайлович? Странно… Мы с ним недавно говорили… Он мне не говорил, что сюда собирается. А где он остановился? В гостинице, наверное? Привёз кого-нибудь земли смотреть?

– Не знаю. Он, кажется, у Николая остановился.

Следующие четыре дня мы с нашим клубом готовились к реконструкции. На поле я видел и Олега Соколова. Говорил с ним. Узнал, что в его семье появилась четвёртая дочь. Интересно, будет ли пятый ребёнок?

Количество людей, которые приехали посмотреть сражение, росло с каждым днём. Росло и количество палаток. Вечерами всюду горели костры и были слышны русские и французские песни. Я слышал не только русскую и французскую речь, но и итальянскую, немецкую, польскую, испанскую, украинскую, литовскую… В воздухе жил праздник. Все чувствовали себя как одно целое.

Я был удивлён тому, сколько замечательных, умных и красивых людей увлекаются историей и участвуют в работе военно-исторических клубов.

Удивляло меня и количество зрителей. Их было очень много. Люди приехали семьями и привезли с собой детей. Каждый из них хотел сфотографироваться с теми, кто был в одежде начала XIX века.

Я смотрел на русских и думал, что у этой страны должно быть не только великое прошлое, но и будущее, хорошее будущее.

Не только участники сражения, но и зрители жили ожиданием следующего дня. Я тоже ждал. Я так ждал сражения, что не мог даже спать.

Вечером накануне великого сражения я вдруг услышал знакомый голос:

– Сергей Андреевич! Русинов!

Я повернул голову и увидел… Никиту Михайловича. а нём была… форма французского солдата.

– Серёжка! Как же я рад тебя видеть! А ведь это судьба, что мы тут, правда? Завтра нас ждёт великий день, и до него осталась только одна ночь… Слушай, а у меня тут одна идея появилась – давай обсудим после сражения. Отличный проект, перспективный бизнес… Не пожалеешь, честное слово!

Я только улыбнулся в ответ. Опять наполеоновские планы – кажется, в России и сегодня так говорят о больших, далеко идущих планах. А почему бы и нет?

Наполеон Бонапарт после отречения во дворце Фонтенбло