Дед нали́л всем све́жего чайку́ и продо́лжил:

– В 1855 году́ Пирого́в рассказа́л о своём а́тласе в акаде́мии. тогда́ он уже́ сде́лал бо́льшую часть рабо́ты и мог о ней сообщи́ть. Его́ докла́д напеча́тали в жу́рнале медици́нской акаде́мии. И вот в 1856 году́ Пирого́в узнаёт, что францу́зский ана́том Лежа́ндр получи́л пре́мию за анатоми́ческие табли́цы, кото́рые он показа́л Францу́зской акаде́мии…

– Неуже́ли э́ти табли́цы бы́ли похо́жи на табли́цы Пирого́ва? – удиви́лась На́стя.

– Да. Зна́ете, что са́мое ужа́сное?

– Что? – спроси́ли ребя́та.

– На́ша акаде́мия в своём журна́ле написа́ла о францу́зе как о первооткрыва́теле.

– А о Пирого́ве что́-то бы́ло напи́сано? – спроси́л У́рмас.

– Нет. Пирого́в в своём дневнике́ написа́л: «Моего́ и́мени там не́ было. Как бу́дто меня́ не́ было для акаде́мии». В журна́ле «Оте́чественные запи́ски» он написа́л об э́том сле́дующее: «Я на́чал мою́ рабо́ту 20 лет наза́д. Де́лал её хорошо́ и не спеши́л. Я не ду́мал о том, что́бы быть пе́рвым. Но я знал, что до меня́ никто́ не изуча́л анато́мию с по́мощью хо́лода. Мне бы́ло стра́нно, что под тёплым не́бом Фра́нции появи́лась рабо́та, о́чень похо́жая на мою́. А в 1910 году́ ру́сский хиру́рг Васи́лий Ива́нович Разумо́вский написа́л: «Ге́ний Пирого́ва испо́льзовал на́ши се́верные моро́зы для по́льзы всех люде́й. Пирого́в сде́лал огро́мную анатоми́ческую рабо́ту. Его́ труд – его́ па́мятник себе́. Он показа́л всем, что образо́ванный мир мо́жет и до́лжен уважа́ть ру́сскую нау́чную медици́ну».

– На́стя, – сказа́л У́рмас, – сего́дня весь мир называ́ет пе́рвый анатоми́ческий а́тлас «пирого́вским». Так что исто́рия всегда́ всё ста́вит на свои́ места́.

– Исто́рия-то ста́вит, но я представля́ю, как пережива́л из-за э́того Пирого́в, – сказа́ла На́стя.

– Да, На́стя… Мно́го раз быва́ло, что иде́и Пирого́ва выдава́ли за свои́.

– А что акаде́мия? – не могла́ успоко́иться де́вушка.

– Она́ всегда́ молча́ла, – гру́стно сказа́л дед.

– Почему́? – спроси́ла она́.

– Потому́ что мно́гие зави́довали ему́. Акаде́мия ничего́ не сде́лала, когда́ неме́цкий профе́ссор Гю́нтер заяви́л, что созда́л остеото́м – инструме́нт для опера́ции на костя́х. Инструме́нт Гю́нтера был ко́пией остеото́ма Пирого́ва. Рису́нки своего́ остеото́ма Пирого́в напеча́тал в одно́м из медици́нских журна́лов до «откры́тия» Гю́нтера. Акаде́мия опя́ть молча́ла.

– Как отнёсся к э́тому Пирого́в? – спроси́л У́рмас.

– Он всегда́ себя́ защища́л.

– Как? – поинтересова́лся У́рмас.

– Писа́л в журна́лы. О ситуа́ции с Гю́нтером он написа́л: «Я не ду́маю, что учёный профе́ссор не знал труды́ своего́ колле́ги. Есть то́лько два объясне́ния э́той ситуа́ции. Пе́рвое: к нам, то есть ко мне и к Гю́нтеру, в одно́ и то же вре́мя пришла́ одна́ и та же мысль. Второ́е: Гю́нтер сде́лал мою́ мысль свое́ю. Гю́нтер не мог не знать о мое́й статье́».

– А бы́ли ещё ситуа́ции, когда́ повторя́ли как свои́ иде́и и откры́тия Пирого́ва? – спроси́ла На́стя.

– Бы́ли. Вот ещё одна́ исто́рия. Пирого́в де́лал мно́го экспериме́нтов с нарко́зом. Он, наприме́р, пе́рвым стал говори́ть о внутриве́нном нарко́зе. В 1847 году́ Пирого́в впервы́е испо́льзовал во вре́мя опера́ции нарко́з, кото́рый он ввёл в дыха́тельное го́рло. Э́ту опера́цию Пирого́в описа́л в своём журна́ле опера́ций и поста́вил да́ту. Кро́ме э́того, он сообщи́л о её результа́тах в акаде́мию. Но в большинстве́ энциклопе́дий и уче́бников сообща́ется, что пе́рвым тако́й нарко́з испо́льзовал во вре́мя опера́ции… Джон Сно́у.

– А когда́ Сно́у сде́лал э́ту опера́цию? – спроси́л У́рмас.

– Че́рез пять лет, в 1852 году́…

У На́сти зазвони́л телефо́н, она́ посмотре́ла на него́ и ска́зала:

– Извини́те. Моя́ подру́жка. Мне на́до с ней договори́ться о встре́че.