Пирого́в писа́л: «Отку́да на́ша любо́вь к живо́тным? С каќими живо́тными у челове́ка осо́бенная связь? С собака́ми, ко́шками, ло́шадью и пти́цами. К ло́шади у челове́ка есть интере́с, потому́ что она́ – поле́зное нам живо́тное. Некото́рые соба́ки то́же поле́зны челове́ку, потому́ что помога́ют ему́. Кот то́же на́чал с того́, что был поле́зен челове́ку. Но ведь лю́ди же́нятся ча́ще всего́ по уму́, не по чу́вствам. Наприме́р, из двадцати́ миллио́нов на́ших крестья́н 19 999 000 же́нятся, что́бы име́ть в до́ме же́нщину, что́бы та гото́вила еду́, рабо́тала в по́ле и рожа́ла дете́й. Пра́вда, мно́гие из них начина́ют пото́м люби́ть друг дру́га.

Осо́бые отноше́ния ме́жду кем-то и кем-то без практи́ческого интере́са называ́ются чи́стой свя́зью. Така́я связь быва́ет как у люде́й ме́жду собо́й, так и ме́жду челове́ком и живо́тным. Чи́стая связь с соба́ками, ко́шками и к пти́цами, кото́рые пою́т. Ча́ще така́я связь быва́ет тогда́, когда́ у живо́тных хоро́шее воспита́ние и́ли они́ вы́росли в до́ме. Тогда́ на́ши чу́вства к ним похо́жи на наши́ чу́вства к де́тям. Живо́тные, как и де́ти, зави́сят от нас. Нам их жа́лко. Мы чу́вствуем себя́ ря́дом с ни́ми си́льными и у́мными. Но, коне́чно, чу́вство к ребёнку и чу́вство к живо́тному – э́то не одно́ и то же.

В на́ших чу́вствах к живо́тному о́чень ва́жно то, что мы предполага́ем о живо́тном. В э́том есть что́-то стра́нное. Ге́гель¹ писа́л, что есть таи́нственное в том, что живо́тное молчи́т. Я то́же так ду́маю. Ка́ждый из нас не мо́жет не ви́деть то, что мы с живо́тным похо́жи. Но мы ви́дим и то, что мы о́чень ра́зные. Организа́ция живо́тного така́я же, как и на́ша. Бо́гом ему́ ска́зано чу́вствовать, то есть быть счастли́вым и несча́стным. Он до́лжен боро́ться с сила́ми стихи́й. А Да́рвин² ещё сказа́л, что они́ да́же уча́ствуют в эволю́ции.

Э́то всё так, но живо́тное меня́ никогда́ не поймёт, и я живо́тное не пойму́. Не пойму́ его́ субъекти́вную сто́рону. Я бу́ду ду́мать о нём че́рез мой мир и мой хара́ктер.

Ге́гель пра́вильно пи́шет о том, что во мно́гом живо́тное похо́же на челове́ка. Но оно́ молчи́т. У него́ есть кака́я-то та́йна. Мы не зна́ем, о чём он ду́мает. Оно́ поступа́ет как немо́й ка́рлик³ в ска́зках».