Взаимоотношения советской власти и интеллигенции всегда были очень сложными. Политические и идеологические взгляды российской интеллигенции нередко значительно расходились с взглядами большевистского руководства. Интеллигенция высказывала свое мнение – иногда критическое по отношению к власти. Имеющие власть большевики критику в свой адрес интерпретировали как «антисоветскую агитацию». Так, в докладе секретно-оперативной части пермского ГПУ за 1923 г. деятельность Общества естествоиспытателей и Организации инженеров отнесена в раздел «деятельность антисоветских партий»[399]. После массовых высылок из страны в начале 1920‑х гг. власть и общество перешли к травле «спецов» и арестам «специалистов-вредителей». В результате «Шахтинского дела» в 1928 г. десятки специалистов – инженеры, механики, техники – были обвинены в создании контрреволюционной вредительской организации и осуждены. После слов Сталина на апрельском Пленуме 1929 г. – «Шахтинцы сидят теперь во всех отраслях нашей промышленности» – по всей стране начались поиски вредителей среди интеллигенции. Так, только за 1931 г. ОГПУ было осуждено 1152 инженера за «вредительство»[400].

Многие из осужденных специалистов в лагерях посылались на общие работы – они валили лес, копали котлованы и каналы. Но случалось, что их образование и умения использовались администрацией лагеря. Так, в Вишерском лагере особого назначения, располагавшемся на самом севере Пермского края, в начале 1930‑х гг. бывший военный инженер С. А. Белоутов наладил работу радиоузла и обеспечил регулярную трансляцию в 120 радиоточках. Заключенный инженер-электрик Э. 3. Дижур трудился только в качестве заведующего автогужевым транспортом[401]. Писательские наклонности будущего поэта и автора замечательных рассказов В. Т. Шаламова в том же лагере нашли применение в работе делопроизводителя учетно-распределительной части[402].

Наполнение лагерей и тюрем инженерами, техниками, химиками и т. д. естественно вело к их значительной убыли на воле и привлечению внимания к этой особой группе заключенных высокого начальства. 15 мая 1930 г. появился особый Циркуляр, подписанный председателем О ГПУ Г. Ягодой и председателем ВСНХ[403] В. Куйбышевым, который предлагал «…использовать вредителей…таким образом, чтобы работа их проходила главным образом в помещении органов ОГПУ…Оказывать им содействие в деле постановки опытных работ…»[404]. Но фактически к этому времени первое тюремное конструкторское бюро уже существовало. Попавших в разряд «вредителей» специалистов по самолетостроению и авиадвигателям ОГПУ сосредоточило в Бутырской тюрьме, где они еще в декабре 1929 г. занимались конструированием новых самолетов[405]. Циркуляр от 15 мая 1930 г. давал возможность широко распространить опыт Бутырской тюрьмы. Причем инженеров-«вредителей» предполагалось использовать исключительно в области «производства новых средств вооружения армии и флота»[406]. Такие тюремные КБ были организованы в Москве, Ленинграде, Таганроге, Ростове, Казани.

В Перми до 1941 г. таких КБ не было. В годы Великой Отечественной войны в Пермь (Молотов) были эвакуированы два тюремных бюро. Из-под Москвы (Болшево) было эвакуировано Особое техническое бюро (ОТБ) НКВД при научно-исследовательском институте промышленности боеприпасов, а из ленинградских «Крестов» – артиллерийское Особое конструкторское бюро (ОКБ) № 172.