…мало было принять рабочую силу, ее надо было освоить[261].

В 1920‑1940‑х гг. сформировалась система принудительного труда в СССР. Принудительный труд и его элементы распространялись почти на все работоспособное советское население. Указы 1940 г. запрещали самовольный, т. е. свободный, переход с одного места работы на другое и вводили уголовное наказание за нарушение трудовой дисциплины. Наиболее полно система принудительного труда проявилась в ГУЛАГе, которому с 1934 г. подчинялись все места заключения в стране.

Масштабному применению подневольного труда способствовала индустриализация страны. После долгих споров, партийных и научных дискуссий победила концепция форсированной индустриализации в максимально короткие сроки, без должного учета возможностей и существующих предпосылок в экономике страны.

Форсированная индустриализация столкнулась с рядом трудностей. Одной из них стал дефицит кадров. Рабочие не хотели ехать в необжитые отдаленные районы, где возводились гиганты первых пятилеток и где, к тому же, зарплата была достаточно низкой. Рабочие, завербованные на строительство Березниковского химкомбината, писали в 1929 г. в письме Сталину: «…Химстрой предоставляет расценки рабочим 1,2 руб. в день, в то время как дороговизна продуктов заставляет проживать не менее 1,5 руб.»[262].

Эта проблема могла решиться путем улучшения условий жизни рабочих – через строительство хорошего жилья, развитие инфраструктуры, решение проблем снабжения, зарплаты. Но это означало снижение темпов индустриализации, на что не могло пойти политическое руководство страны. Политические доводы были гораздо сильнее экономических, в Госплане даже сочинили по этому поводу каламбур: «Лучше стоять за высокие темпы, чем сидеть за низкие»[263]. Решение нашлось: в виде административного закрепления рабочей силы и широкого использования подневольного труда заключенных и спецпереселенцев.

Еще в 1929 г. Наркомат труда предлагал Коллегии ОГПУ оставить на Березникихимстрое 4000 работоспособных рабочих (заключенных) управления Вишерскими лагерями особого назначения (УВЛОН)[264]. Выше уже указывалось, что «успешный» опыт использования труда заключенных на строительстве Красновишерского целлюлозно-бумажного комбината, который возник, «как в сказке, за 18 месяцев»[265] вместо плановых 27 месяцев[266], дал пример многим организациям Прикамья, и в местные органы власти, обкомы, райкомы, пенитенциарные учреждения от различных хозяйственных организаций стали приходить заявки на рабочую силу из заключенных.

Эти заявки почти всегда удовлетворялись. Так, недостаток рабочей силы на строительстве комбината «К» (пороховой завод) в Закамске (ныне часть Кировского района Перми) был преодолен с помощью создания исправительно-трудовой колонии на 1500 человек[267]. В это же время возникают колонии при авиамоторном заводе № 19, пушечном заводе № 172.

Одновременно с тенденцией на увеличение спроса на рабочую силу из заключенных и спецпереселенцев развивалась другая тенденция – на уменьшение затрат на содержание заключенных.

При подготовке первого пятилетнего плана рассматривались все возможные источники ресурсов и накоплений, в том числе жесткий режим экономии. Это касалось и пенитенциарных учреждений. Так, ВЦИК и СНК СССР 26 марта 1928 г. приняли постановление «О карательной политике и состоянии мест заключения», которое предлагало рационализировать пенитенциарную практику и «целесообразно использовать труд заключенных»[268]. Целесообразность и рационализация понимались как прекращение строительства новых мест заключения, уменьшение числа краткосрочных заключенных и увеличение численности заключенных в трудовых колониях. В 1928 г. в учреждениях ГУМЗ НКВД было занято трудом только 39,1 % заключенных[269].

Организованные при тюрьмах и в лагерях мастерские и контрагентские договоры на предоставление рабсилы далеко не возмещали стоимость содержания заключенных.

К началу 1929 г. средняя стоимость содержания одного заключенного определялась в 250 руб. в год. Эта сумма в совместной записке наркома юстиции РСФСР Н. М. Янсона, наркома внутренних дел В. Н. Толмачева и заместителя председателя ОГПУ Г. Г. Ягоды характеризовалась как «весьма дорого стоящая государству».

Докладная записка Янсона, Толмачева, Ягоды от 12 апреля 1929 г. предлагала перевести все существующие места заключения в систему концлагерей, «организованных по типу лагерей ОГПУ», что должно было решить для государства сразу две проблемы: значительно снизить стоимость содержания заключенных – до 100 руб. в год (в 2,5 раза) и использовать их труд для колонизации северных окраин и разработки имеющихся там природных богатств[270].

Опыт организации труда лагерников ОГПУ уже имел – Соловки и Вишера. Этот опыт стал важным аргументом в прениях о новой пенитенциарной концепции в апреле-мае 1929 г.[271]

Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 27 июня 1929 г. и СНК СССР от 11 июля 1929 г. «Об использовании труда уголовно-заключенных» внесли существенные изменения в пенитенциарную практику. Всех осужденных на три года и выше следовало передавать в лагеря ОГПУ, которое, в свою очередь, должно было использовать заключенных для освоения и колонизации северных районов страны. На этих заключенных должно было быть распространено действие Положения о лагерях ОГПУ[272].

На территории Пермского края в начале 1930‑х гг. действовало два лагеря ОГПУ – Вишерский и Кунгурский. Кунгурский лагерь был создан в начале 1931 г. для строительства второй колеи железнодорожной линии Кунгур – Свердловск. Начальник управления лагеря одновременно являлся начальником строительства[273]. По завершении работ лагерь был закрыт приказом по ОГПУ от 17 ноября 1931 г.

Задачи самоокупаемости мест заключения были поставлены и перед НКВД. Этот наркомат должен был реорганизовать подчиненные ему изоляторы и исправдома в трудовые колонии. Такая реорганизация была начата в 1929 г. Если на 1 сентября 1929 г. органы НКВД имели в своем ведении только 27 трудовых колоний, то на 1 мая 1930 г. их было уже 57, в том числе 19 лесозаготовительных, 12 сельскохозяйственных и 26 фабрично-трудовых, в которых работало около 60 тыс. заключенных[274].

В 1935 г. численность заключенных по Свердловской области (территория современного Пермского края тогда входила в состав вышеуказанной области) составила 10 589 человек[275]. Труд заключенных применялся на строительстве заводов и комбинатов, на погрузочно-разгрузочных работах в различных организациях, в колониях имелось собственное производство – обувное, деревообрабатывающее, металлообрабатывающее. В основном заключенные содержались в тюрьмах, при тюрьмах же были организованы и производства.

На 1 января 1936 г. при ОМЗ Свердловской области действовали следующие промышленные предприятия:

• Металлообрабатывающие мастерские в тюрьмах городов Свердловска, Н. Туры, Н. Тагила.

• Деревообрабатывающие фабрики в тюрьмах городов Свердловска, Н. Туры, Перми.

• Лесозаготовки в тюрьмах гг. Свердловска, Н. Туры.

• Швейные мастерские в тюрьме г. Свердловска.

Кроме того действовали контрагентские колонии, в том числе на территории Пермского края:

• НТК, обслуживающая угольные шахты треста «Кизелуголь»;

• НТК при машиностроительном заводе имени Молотова в г. Молотове (Мотовилиха)[276].

В работе ОМЗ НКВД Свердловской области, так же, как, скорее всего, и во всех других областях страны, наблюдается тенденция к увеличению производственного потенциала тюрем и колоний. Так, в течение 1936 г. в Пермской тюрьме было организовано производство разных гвоздей, в тюрьме г. Кунгура – производство рогожных кулей.

В стремлении НКВД и ОГПУ максимально использовать принудительный труд можно увидеть сближающий вектор развития двух ведомств, приведший, в конце концов, к созданию в 1934 г. единого ведомства – ГУЛАГ. Объединению мест заключения двух разных ведомств способствовало решение передать всех заключенных со сроками три года и более в лагеря ОГПУ Происходила унификация пенитенциарной практики, создание единой системы мест заключения, в основе которой лежало хозяйственное использование труда заключенных.

В ведении начальника лагеря, согласно Положению о лагерях 1930 г., была организация надежной изоляции заключенных и «наиболее рациональное применение рабочей силы заключенных в хозяйственных предприятиях, обслуживаемых средствами лагерей на началах самоокупаемости». Похожее положение имеется и в кодексе 1933 г.: начальник колонии «…руководит деятельностью производственных и хозяйственных предприятий места лишения свободы»[277]. Так появившаяся в конце 1920‑х гг. тенденция на массовое использование принудительного труда на «ударных» производственно-строительных объектах была закреплена законодательно.

К середине 1930‑х гг. произошло окончательное слияние хозяйственной деятельности ГУЛАГа и экономики страны в целом. Уже в 1935–1937 гг. при ГУЛАГе начали создаваться управления специализированных лагерей, которые обеспечивали решение хозяйственных задач.

Приказом НКВД № 00671 от 10 октября 1938 г. были разделены органы НКВД бывшей Свердловской области на Пермскую и собственно Свердловскую[278]. Но все отчеты за 1938 г. были представлены в ГУЛАГ по старой схеме, т. е. в старых границах области[279].

В 1939 г. количество мест заключения УИТЛК продолжало увеличиваться. В конце года в ОИТК УНКВД действовали следующие «хозяйственные единицы»:

• Отдельный лагерный пункт (ОЛП), г. Пермь (1 августа 1939 г. командировка НТК № 5 при Стройтресте № 12 реорганизована в ОЛП).

• ИТК при заводе № 172 (пушечный, Мотовилиха), г. Пермь.

• ИТК при Бумкомбинате, г. Краснокамск.

• ИТК при Севуралтяжстрое, г. Березники.

• ПромИТК, г. Пермь[280].

В 1940 г. в отчетах Молотовского ОИТК (отдел исправительно-трудовых колоний) УНКВД появляется «спецзаказ» – изготовление «спецукупорки» (ящики для снарядов и мин)[281]. Заключенные ОЛП были заняты на строительстве не только основных объектов авиационного завода № 19 им. Сталина (главный корпус, литейный корпус, кузнечный цех, склады), но и на строительстве жилых домов г. Молотова – поселок Крохалева, поселок Леваневского, Дворец культуры завода № 19[282].

Эксплуатация труда заключенных и спецпереселенцев позволяла экономить не только на зарплате, но и на жизненно необходимом – питании, жилье, санитарии. Документы свидетельствуют о постоянной тенденции к уменьшению пайка, о бараках и палатках с нарами без постельных принадлежностей, об отсутствии бань и даже просто – воды.

На 1 апреля 1941 г. УИТК Молотовской области располагал промышленными и контрагентскими колониями и лагерями[283]: в Молотове – ПромИТК № 1, ИТК № 4 (Закамск № 2, ст. Химград), ИТК № 5 (Мотовилиха), ОЛП (Сталинский район, пос. Ераничи), Краснокамск – ИТК № 3, Кунгур – трудколония для несовершеннолетних, Березники – ИТК № 6 (ст. Усольская). Заключенные занимались металлообработкой, деревообработкой, лесозаготовками, швейным производством, производством обуви, мебели, музыкальных инструментов. Работали по контрагентским договорам с Краснокамским бумкомбинатом, Стройтрестом № 29 (строительство завода № 98 в Закамске), заводом № 172 им. Молотова, Берхимкомбинатом Севуралтяжстроя (содовый и азотно-туковый заводы в г. Березники), заводом «Красный Октябрь», Госстройтрестом № 12 (строительство завода № 19-ЗЗбис). Среднесписочное число заключенных ОИТК составляло 8510 человек.