В 1871 г. за городом на Сибирском тракте появился Пересыльный замок для этапируемых заключенных. Здание было построено по проекту пермского архитектора Р. О. Карвовского. Позднее Пересыльный замок был преобразован в Исправительное арестантское отделение (ИАО). Эти места заключения предназначались для осужденных за более тяжкие преступления по сравнению с теми, за которые направляли в тюрьмы. В ИАО был более жесткий режим, и заключенные были обязаны работать, в отличие от заключенных тюрем, где труд был добровольным.

13 августа 1872 г. на средства пермских купцов Ф. и Г. Каменских при тюрьме была заложена церковь во имя св. Николая Мирликийского Чудотворца. Мысль основать эту церковь принадлежала пермскому губернатору Н. Е. Андреевскому. Церемония началась крестным ходом из Воскресенской церкви к Пересыльному замку, где закладку первого камня и водружения креста совершил сам архиепископ Антоний. За год с небольшим церковь при пересыльной тюрьме была построена и освящена 18 ноября 1873 г. Каменное здание церкви помещалось рядом с корпусом для арестантов исправительного отделения, которые проходили на богослужение через особый вход, ведущий на церковные хоры. Колокольни при церкви не было, но возле алтаря размещалась небольшая звонница с пятью колоколами. Церковный причт (священник и псаломщик) получали жалованье от тюремного ведомства. В 1873 г. был утвержден проект на постройку при пересыльной тюрьме деревянного здания больницы. Через Пермскую пересыльную тюрьму прошли народовольцы 1870-80‑х гг., участники революции 1905–1907 гг. В 1899 г. к Пересыльному замку было пристроено здание исправительного приюта для несовершеннолетних.

15 августа 1919 г. Пермская губернская тюрьма была переименована в Исправительный рабочий дом № 1, а исправительное арестантское отделение – в Исправительный рабочий дом № 2. В 1920‑е гг. ИРД № 2 состоял из главного каменного корпуса, в котором было 10 камер, рассчитанных на 12–30 человек; барака, разделенного на шесть камер по 40–50 человек; бани, кухни, хлебопекарни, складов и квартир администрации. В Исправдоме № 2 имелись собственные мастерские: сапожная, рассчитанная на 20 человек, портновская на пять человек, столярная на три человека, кузница на два человека, а также прачечная и огород. В ноябре 1920 г. в недостроенном корпусе был открыт «машиностроительный завод № 7», состоящий в ведении отдела металла, где работали исключительно заключенные[226].

Пересыльная тюрьма на бывшем Сибирском тракте, затем Домзак № 2

Первым начальником Исправдома № 2 был назначен Г. П. Кропотухин, 28 лет, член РКП(б). Образование – трехклассное городское училище, до эвакуации работал в Перми учителем пения.

Голод 1921 г. сказался и на местах заключения. Предписания центра о повышении производительности труда, введении сверхурочных работ в пользу голодающих оказались невыполнимыми. На протяжении некоторого времени заключенным вообще не выдавался хлеб, лишь в отдельные дни выдавали по 100 или 200 граммов. Людей приходилось кормить одной картошкой, запасов которой было недостаточно[227].

Обязательным для заключенных было обучение грамоте. В Исправдоме № 2 почти ежедневно проходили митинги, на которых заключенные-коммунисты разъясняли вопросы текущего момента, политику правительства. Здание закрытой церкви использовалось как театр, в котором почти каждую неделю давались спектакли силами заключенных.

Штатная численность заключенных Исправдома составляла 454 человека, но эта цифра не соблюдалась. Так, на январь 1921 г. в ИРД содержалось 504 заключенных, а на июль – 392[228]. Число административных работников и охраны должно было быть по штату 106 человек[229].

В ИРД № 2 содержались заключенные, обвиняемые в самых разных преступлениях: за кумышковарение (самогонщики), за игру в карты, за расхищение казенного имущества, за спекуляцию, за притеснение коммунистов, за службу у белых, за распространение ложных слухов, за дезертирство, за пьянство и т. д. Сроки заключения тоже были самые разные: от двух недель (за хищение бидона с маслом) до окончания Гражданской войны[230].

В 1922 г. в ИРД № 2 открыта камера для несовершеннолетних, называвшаяся «Реформаторием». После 1923 г. ИРД № 2 стал именоваться Домом заключения № 2 (Домзак № 2), позднее Исправительно-трудовым домом (ИТД). И в нем содержались срочные заключенные, в отличие от Домзака, где содержались следственные и имеющие срок до шести месяцев.

В 1930 г. в Домзаке № 2 для заключенных существовали школа кройки и шитья, специальная ученическая бригада в портновской мастерской, действовали две школы для неграмотных и малограмотных, драматический и музыкальный кружки, библиотека с фондом 2309 книг. За четвертый квартал 1930 г. для заключенных было проведено 99 мероприятий (спектакли, концерты, живые газеты, лекции и т. п.[231]). Даже выпускалась газета «К труду», в которой допускалась критика администрации: «есть заметка на администрацию, что кто не работает, так тому спецодежду дают, а кто работает, тому не дают»[232].

В 1932 г. Домзак имел портновскую, сапожную, столярную, кузнечную мастерские и кожзавод. Если в 1930 г. в документах нет упоминаний о производственном плане, то в 1932 г. заключенные борются за выполнение плана. План «спускался» областным УИТУ[233]. Методы стимулирования труда в основном были идеологические – «объявление месяца штурма», «решительный месяц борьбы за выполнение плана», вручение переходящего Красного знамени, а также зачеты рабочих дней и премирование ударников. Был заключен договор с Пермодеждой на пошив белья в портновской мастерской Исправдома.

В эти же годы через бывшую пересыльную тюрьму шли партии раскулаченных, спецпереселенцев и других «врагов народа».

С 1935 г. после реформы НКВД стал именоваться Тюрьмой НКВД № 2, а накануне войны – Промышленной колонией № 1.

Бывший заключенный Г. Мельников так описал колонию: «В 1930‑е гг. за пределами кирпичных стен тюрьмы были построены деревянные цеха для производства гвоздей. Когда началась война с фашистской Германией, промколонию решили расширить, построили литейный цех, механический, инструментальный, очистки мин, деревообрабатывающий, склады, электростанцию, больницу (на 20 коек), два жилых дома и еще ряд сооружений, а также перестроили главный корпус колонии»[234].

На 1 апреля 1941 г. среднесписочное число заключенных составило 308 человек. Большинство из них были заняты на работах по металлообработке, деревообработке и в швейной промышленности[235].

С началом войны вся производственная деятельность лагерей и колоний была переведена на выполнение заказов для нужд фронта. Постановление правительства от 6 августа 1941 г. предписывало НКВД организовать производство боеприпасов на 14 предприятиях – чугунные корпуса для 50-мм осколочных мин, противотанковых мин ПМД-6, ручных гранат РГД-33[236]. Сводки ГУЛАГа дают данные об изменении количества ОИТК, занятых производством оборонной продукции: июнь 1941 г. – восемь ОИТК, июль – 20, август – 32, сентябрь – 33, октябрь – 37 колоний[237].

Среди этих ОИТК были и ИТК Молотовской области. Промколонияг. Молотовауже в январе 1942 г. получила план выпуска 50-мм мин, а ИТК г. Кунгура – план выпуска гранат РГД-33[238]. ПромИТК № 1 г. Молотова на базе имевшегося оборудования для производства гвоздей освоила к февралю 1942 г. выпуск 50-мм мин до 350 штук в сутки[239].

Производство боеприпасов в колониях ГУЛАГа

В промколонию № 1 были переведены из других колоний заключенные, главным образом высококвалифицированные специалисты разных отраслей промышленности, в том числе три инженера с завода им. Сталина: Л. Брезгин, С. Красовский, И. Бабурин. До войны они проходили стажировку в США и были осуждены «за восхваление буржуазного строя».

Некоторое время в этой колонии находилась спецтюрьма – так на гулаговском языке назывались конструкторские бюро, состоящие из заключенных. В архиве сохранился документ «О создании первичной парторганизации спецтюрьмы». Из документа можно узнать, что тюрьма прибыла из Томска и временно расположена на территории Сталинского района[240].

Количество заключенных с началом войны увеличилось. Так, в 1942 г. количество заключенных уже было 1140 человек, причем некоторые из них выполняли план на 230 %[241].

В 1943 г. число заключенных составило 1292, это притом, что колония была рассчитана на 900 человек[242]. С июля 1942 г. Промколония начала производить новую продукцию – мины М-82[243]. В 1943 г. колония получила статус военного завода по производству боеприпасов № 74.

В годы войны условия содержания заключенных резко ухудшились, что сразу же сказалось на производительности труда и на численности работоспособных заключенных. Новые виды продукции осваивались с трудом, т. к. заключенные в большинстве своем не имели навыков конкретного производства. Но многие заключенные были не уголовники, а люди, осужденные за самые незначительные проступки, и они старались хорошо работать и в заключении[244]. Этим отчасти объясняется высокий процент выполнения плана.

Производительность труда заключенных повышалась путем усиления эксплуатации при одновременном снижении общей калорийности рациона. Так, телеграммой № 30/6447/02 от 26 июня 1941 г. для заключенных лагерей и колоний был установлен 12-часовой рабочий день[245]. Циркуляром № 258 от 1 июля 1942 г. «до особого распоряжения» дни отдыха заключенных сокращались до двух в месяц. Причем оговаривалось, что начальники лагерей и колоний, занятых на производстве оборонной продукции, имеют право еще сократить количество дней отдыха «при необходимости»[246]. Фактически же, как можно узнать из другой директивы, заключенные имели четыре-пять часов для сна и отдыха[247].

Из воспоминаний Мельникова можно узнать рацион заключенных колонии в годы войны: 700–800 граммов хлеба, «…утром каждый заключенный получал 100 граммов соленой рыбы и кашу-сечку из ячменя. В обед – суп (баланда) и разные каши: сечка, просо, горох. Вечером на ужин – каша-сечка». Работали в это время по 11 часов в день[248].

Александр Петрович Старостин (1903–1981), заслуженный мастер спорта, известный футболист, первый капитан московского «Спартака». В октябре 1942 г. был арестован, шестью месяцами раньше аресту подверглись его братья: Николай, Андрей и Петр. В 1943 г. Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла приговор братьям Старостиным и их коллегам по работе в спортобществе «Спартак». Они были признаны участниками антисоветской группы, возглавляемой Старостиным Николаем. Кроме того, им вменялось в вину «систематическое расхищение спортивных товаров» с целью их сбыта и денежной наживы. Братья Старостины были приговорены к десяти годам лагерей и пяти годам поражения в правах. А. П. Старостин начинал отбывать срок в Усольлаге. С 1946 г., не снимая с А. П. Старостина обвинения, его назначают старшим тренером в команде «Динамо» (Пермь). В 1947 г. снова отправляют в лагеря, потом на поселение. В июле 1954 г. решением коллегии Верховного суда освобожден от этой формы наказания. В 1956–1958 гг. – председатель секции футбола Спорткомитета РСФСР, в 1959–1967 гг. – председатель, а 1968–1976 гг. – заместитель председателя Федерации футбола РСФСР

В 1945 г. население колонии составило 1305 человек при наличии 1055 жилых мест. Начальником колонии с 1943 г. был капитан С. Н. Самков[249].

В августе 1945 г., с окончанием Второй мировой и Великой Отечественной войны, производство мин было свернуто и началось освоение мирной продукции. Для Промколонии № 1 это было производство мясорубок[250].

Интерьеры просветительского центра в Театре кукол

В послевоенное время в этой колонии находился известный футболист Александр Петрович Старостин.

В 1950‑х гг. часть строений была снесена, а другие сменили хозяев: сюда было переведено медицинское учреждение УНКВД. А здание, выходящее на ул. Газеты «Звезда», было передано университету под общежитие (снесено в 2000 г.). До 1950‑х гг. весь 172‑й квартал был застроен частными деревянными домами в окружении огородов. Дома большей частью были одноэтажные, реже двухэтажные[251].

Современный театр кукол

В 1957–1958 гг. здание этапной тюрьмы было перестроено, и в нем с 1959 г. расположился кукольный театр, до этого не имевший постоянного помещения (хотя актерская труппа при филармонии существовала с 1937 г.).

В 2009 г. сотрудники пермского «Мемориала» в хозяйственном помещении театра кукол начали создавать просветительский центр, который включает в себя выставку «Тюрьма НКВД № 2», мультимедийную экспозицию «Не забудьте нас!». С помощью волонтеров была восстановлена внешняя стена бывшей тюрьмы, построена площадка памяти жертв политических репрессий. Сейчас в центре регулярно проводятся экскурсии.