Сейчас миллионам людей по полгода не платят заработанных денег. Это ведь беда! Еду не купишь, за электричество, за газ не заплатишь, за билет – тоже. Но миллионы ангелов-хранителей как будто спокойны, в эти дела не вмешиваются. Почему? Думаю, потому, что люди должны были и могли позаботиться о себе сами, но не заботились. Могли не выбирать на выборах власть, которая сделала их нищими. А вот взяли и снова эту же власть выбрали…
Когда человек сам себя не жалеет, делает одну глупость за другой и, хуже того, дерется, ворует, обманывает, пьянствует, ангел может вовсе отказаться от такого. От пиратов, ясное дело, отказались…
Вторник
Доплыли до места, где река разлилась широким плёсом. Тут отдыхало стадо. Одни коровы лежали на берегу, другие стояли в воде. Несколько женщин доили коров. На бугре, в километре, виднелась деревня.
Мы решили остановиться поблизости – купить молока. Увидев папу и маму, одетых в спальные мешки, коровы встревожились, повернули к нам головы и стояли в недоумении. Подошел пастух с двумя подпасками. Подошли женщины. Пришлось рассказать, что с нами произошло. Пиратов на «Урагане» пастухи видели и подумали, что плывут нехорошие люди.
Молока нам налили даром. Сказали, чтобы часок подождали с отплытием – соберут в деревне какую-нибудь одежду. Подпаски Ваня и Вася принесли маме кофту и юбку, папе – рубашку и брюки. Мама спросила: «Сколько стоит?» Папа сказал: «Доставай все деньги, что есть». Полезли в байдарку за деньгами, но пастух дядя Сергей остановил: «Не обижайте! Сказали „спасибо“ – это и плата».
Тут в головы нам с Петькой Шнурковым пришла справедливая мысль – подарить Васе и Ване каску мотострелка и шлем танкиста: пусть пасут коров в головных уборах славной Российской армии.
В ответ мы с Петькой Шнурковым получили от подпасков длинный кнут. До отплытия учились хлопать кнутом. Ребята сказали, что обшарят всю реку и непременно найдут пиратский катер.
Среда
К нам вернулась бодрость духа. Не потому, что мама и папа одеты (хотя это важно), а потому, что снова встретили хороших людей. Хороших людей очень много, только они не сразу заметны. Грабители и обманщики тоже не сразу заметны. Но о них сто раз на день говорят радио и телевидение, и кажется, что всяких гадов тьма-тьмущая. Я спрашивал бабушку: зачем это делается? Она тогда сказала: «Вас, молоденьких, приучают к жизни, в которой воровство и грабеж обычное занятие и кто больше украдет, тому известность и почет».
Как там дома бабушка? Она, конечно, и не догадывается о наших приключениях. Оля с подругами ждет нас. В первую очередь своего папу. В субботу утром он должен стоять со своим грузовиком у моста. А кого во вторую очередь ждет Оля? Хорошо бы меня…
Четверг
Остановились на острове. По словам пастуха дяди Сергея, отсюда до шоссейного моста около пяти километров.
Решили жить здесь и пятницу. На заре в субботу поплывем к мосту. Жалко, что путешествие кончается, но и домой хочется.
Пятница
Мы с Петькой Шнурковым ловили щук. Старались поймать столько, сколько нужно для подарка Оле и ее подругам.
Чтобы не испортилась в дороге, рыбу выпотрошили, вырезали жабры, присолили, обложили крапивой. Щуки разные. Я спросил Петьку Шнуркова: какой девочке подарим самую большую? Так я рассчитывал узнать, кто из девочек ему нравится. Петька ответил: «Положим перед ними. Кто какую возьмет».
Я не удержался и сказал, что самую большую надо подарить Оле. Свои чувства к ней я тщательно замаскировал – сослался на то, что ее папа отвез нас на реку и повезет домой.
Суббота
Мы дома. Кончается воскресенье. Сижу за письменным столом. Передо мной раскрытый дневник. Еще раз вспоминаю все, что произошло в субботу, – чтобы запись была точной…
На рассвете мы отплыли от острова. Рассвет был тихий, туманный. Поверхность реки вся была в кругах – это рыбья мелочь подбирала упавших в воду насекомых.
Еще издали увидели мост, а потом – вытащенный на берег «Ураган» и около него дядю Витю с удочкой. Дядя Витя тоже увидел нас: «Привет! Живы?» – и начал наматывать леску на удилище.
«Ураган» представлял собой жалкое зрелище – камеры изрезаны, доски изломаны. Мы сразу стали рассказывать историю с пиратами.
«Теперь слушайте меня, – сказал дядя Витя, когда мы закончили. – Я приехал к мосту вчера вечером. Думаю: побалуюсь удочкой на зорьке. Стою, ловлю мелочь – коту гостинец из дальнего рейса.
И тут вижу: плывет „Ураган“. А где же байдарка? Байдарки нет. На „Урагане“ чужие люди с собакой. Я понял: что-то случилось с вами. Хотел спросить, как к ним попал „Ураган“, где вы? Но удержался. Правду эту типы, если нашкодили, не скажут. Спрашиваю со смехом:,Дто за каравелла? Кто такую изобрел?“
Один, который с длинными волосами, показал на стриженых, ответил: „Эти вот лауреаты изобрели. Они и не такое изобретали!“
Тут мне захотелось всех сгрести в кучу и мыть, пока не заплачут. Мне ведь важно узнать, живы ли вы? Может, вам „скорая помощь“ требуется? Но опять удержался. И хорошо сделал.
Длинноволосый говорит: „От тебя, дядя, бензином пахнет. Нет ли у тебя на дороге тачки?“
„В тачке, – говорю, – всех вас не увезешь. Даже если собаку пустить своим ходом на обочине. На ваше счастье, есть фургон с товарный вагон. Могу подвезти, если по пути. Есть ли чем расплатиться?»
Длинноволосый показал десять долларов.
„Мало, – говорю. – Еще столько“.
Он согласился. О деньгах-то я так, для убедительности, спросил. Боялся, что увидят мою радость и в фургон не полезут.
Груз в фургоне – плитка, испортить невозможно. Стенки из нержавейки. Запер я голубчиков на замок. И отлегло от сердца. Думаю: если вы в условленный день не появитесь, повезу троицу в милицию.
Они требовали, чтобы я сразу трогался. Я им сказал, что поеду утром. Ночью ехать труднее и надо отдохнуть. На утренней зорьке еще порыбачу да пассажиров еще подберу. Начали стучать в стенки, требовали, чтобы выпустил. Предлагали за ночной рейс сто долларов».
Дядя Витя закончил рассказ, а мы за это время разобрали байдарку.
Когда подошли к грузовику, оттуда слышался вой ризеншнауцера и крики: «Эй, шеф! Ты кого еще привел? Мы их вышвырнем по дороге! Ты что, псих ненормальный? Открывай дверь! Иначе мы тебе в твоей тачке сортир устроим…»
Дядя Витя открыл замок. Пираты, а впереди всех собака, не глядя ни на кого, выпрыгнули и побежали за обочину в кусты.
Дядя Витя запер двери фургона.
Пираты вернулись. Увидев нас, оторопели.
«Мы с тобой, шеф, не едем, – сказал наконец Длинноволосый. – Открой двери, возьмем вещи».
«Хорошо, – сказал дядя Витя. – За ночлег под крышей я с вас ничего не возьму. Вещи ваши просмотрим: нет ли там одежды этих людей. После просмотра отдадим. А за кражу и поломку „Урагана“, который изобрел я и строил я, за моральный ущерб моим друзьям оставите мне мотор».
«Ах ты, гад! – не закричал, а завизжал Длинноволосый. И, обращаясь к приятелям, добавил: – Мы не виноваты, что ему жить надоело. Разберемся с ним…»
Все трое вытащили ножи.
«Кто гад?! Я – гад?!» – глухо спросил дядя Витя и выхватил из-под кузова ломик.
Я схватил байдарочное весло.
Я не увидел на передней линии папу. Однако он вступил в разборку первым. Когда ризеншнауцер по команде Длинноволосого кинулся на дядю Витю, в бородатую морду собаки ударила пенная струя. Папа, оказывается, успел за нашими спинами снять с борта огнетушитель. Густой желтой пеной он прошелся по всей троице. Я даже не предполагал, что мой отец такой гневный. Он перехватил пустой огнетушитель за горловину и размахнулся им, чтобы треснуть предводителя пиратов. И треснул бы, если бы тот не сгинул с шоссе вслед за собакой.
Со скрежетом тормозов, качнувшись на рессорах, около нас остановился грузовик с досками. Из кабины тут же выпрыгнули двое.
«Бить или погодить?!» – закричал один, размахивая монтировкой. В руках другого был толстый резиновый шланг. У шоферов солидарность и взаимовыручка. Они в беде друг друга не оставят. Эти двое издали увидели, что происходит неладное, и газанули на помощь неизвестному товарищу.
«Погодить, – ответил дядя Витя. – Хотя поучить стоило бы: ножами грозились».
«Ладно, – сказал шофер с монтировкой, – пока загружаетесь, мы постоим».
Ехали спокойно, с остановками на завтрак и обед. Приехали домой засветло.
Оля и ее подруги прибежали посмотреть флаг с черепом и костями, под которым плавал пиратский катер.
Мы с Петькой Шнурковым взяли его как трофей, когда вынимали из рюкзака пиратов одежду родителей. Раздарили щук по Петькиному принципу – кому какая понравилась. Рассказывали о ловле рыбы и раков, о кострах, о хороших деревенских людях, о том, как строили плот.
Девочки сказали, что будущим летом непременно вместе с нами отправятся в путешествие по реке. Они так восхитились мной и Петькой Шнурковым тоже, что все нам обоим сначала пожали руки, а потом все обоих поцеловали.
Оля первым поцеловала Шнуркова, а меня вторым. Успокаиваю себя, что, когда девочки начали целоваться, Шнурков стоял ближе к Оле, а я дальше. Хорошо, если причина в этом. А если не так? Если Петька ей нравится?
Начинаю понимать, какое ужасное чувство – ревность.
Об авторе и художнике этой книги
Писатель Анатолий Васильевич Митяев (1924–2008) родился в селе Ястребки Рязанской губернии. После окончания школы подал документы в лесотехнический техникум г. Петрозаводска, но осуществлению планов помешала война.
Летом 1942 г. Митяев записался добровольцем в армию. Служил орудийным номером в 513-м отдельном гвардейском минометном дивизионе. Занимал должность помощника шофера Паркового дивизиона 9-й гвардейской минометной бригады 3-го Белорусского фронта. В конце войны поступил в минометное училище. Анатолий Митяев награжден медалью «За отвагу» (1944) и орденом Отечественной войны 2-й степени (1985).
В 1950–1960 гг. Анатолий Васильевич был ответственным секретарем газеты «Пионерская правда», а затем, в 1960–1972 гг., – главным редактором детского журнала «Мурзилка». В 1970-е гг. работал главным редактором киностудии «Союзмультфильм». В 1990-е гг. Митяев возглавлял коллектив редакции «Новой Игрушечки. Русского журнала для детей».
Из-под пера Анатолия Митяева вышли и рассказы, и сказки, и исторические повести. В своих произведениях, посвященных истории России, он сумел простым, понятным ребенку языком детально воссоздать картины разных исторических эпох, с одинаковым уважением описать подвиги и великих полководцев, и простых солдат, и даже животных, помогавших людям на войне. Его рассказы и сказки, веселые и грустные, не только развлекают юного читателя, но и ненавязчиво, без излишнего морализаторства и готовых ответов рассказывают о жизни, заставляют задуматься о вечных человеческих ценностях.
Повесть «Из дневника Вовика Башмакова» – одно из последних произведений Анатолия Васильевича Митяева. Ее герои – мальчишки и девчонки, живущие в провинциальном городке. Несмотря на то что события повести происходят во времена перестройки, она нисколько не устарела, потому что настоящая дружба, первая любовь, доверительные отношения детей и родителей востребованы всегда и современные ребята так же не хотят мириться с несправедливостью, защищают слабых и не перестают мечтать.
* * *
Художник-график, иллюстратор Арнольд Георгиевич Тамбовкин (1933–1998) родился в г. Оренбурге. В 1953 г. окончил Московскую среднюю художественную школу, в 1965-м – Московский полиграфический институт. С 1967 г. принимал участие в книжных выставках. Был членом Союза художников России. Более тридцати лет иллюстрировал книги издательств «Детская литература» и «Молодая гвардия».
Не одно поколение выросло на добрых, полных теплого юмора иллюстрациях Арнольда Тамбовкина. Художнику удавалось лаконичными средствами создавать живые образы, а понимание психологии детей и подростков помогало ему передавать в рисунке настроение и тонкие переживания героев.