С давних времён идёт по калмыцким степям молва о славном батыре Овше. Когда он родился, увидели люди всякие разные чудеса – на небе появилась вторая луна, вокруг калмыцких озёр зацвели тополя, а степные птицы собирались в причудливые стаи и кружили над его юртой, и орлы щебетали как соловьи.

Овше рос необычным ребёнком – его спинка была прочной, как сталь, ни одна стрела не могла её пронзить. Ручки-ножки были крепкие, как тетива лука, одной рукой Овше мог поднять верблюда. В седле Овше держался как взрослый охотник, а глаза у него были зоркие, как у степного орла, – Овше мог видеть, как на другом конце степи суслик выглядывает из своей норки. Построили люди для Овше на прекрасной белой равнине Тюлькюр чудесную красную юрту.

Юрта его стояла на семидесяти семи подпорках. Набросили на подпорки двадцать четыре тканых покрывала, завязали двадцатью четырьмя поясами. Переднее покрывало крыши было обшито шкурами оленей и белым шёлком. Широкое покрывало сшили из красивого шёлка всех цветов радуги, а завязки – из ярко-красных нитей. Покрывала те ткали и шили самые искусные мастерицы со всех улусов. Таваки в юрте были из чистого золота.

На деревянных воротцах вокруг юрты была вырезана гордо парящая в воздухе Гаруда, на верхнем косяке – попугай. На деревянных жердях крыши были вырезаны бодающиеся козлы, а на подпорках – львы и тигры.

Вместе с Овше родился и чудесный жеребёнок по имени Аранзал, который рос вместе с хозяином и вырос в красивого взрослого коня. Он понимал язык людей, был быстр и смел и с Овше никогда не разлучался.

Прошли годы, и вот, наконец, настало время для Овше помочь своему народу и показать силу, храбрость и ум.

Пришли к его красной юрте люди, с малыми детьми, со стариками, с конями своими верными. Стали просить Овше защитить их родные земли.

– Слышал ли ты, Овше, о нашей беде? – поклонился ему высокий старик в чёрном дэгэле. – Никто не знает, откуда и никто не знает когда, но появились в этих краях страшные мангадхаи. Житья от них нет! Они угоняют у бедняков коров и верблюдов, разоряют селения, пронзают стрелами наших батыров, забирают ребят малых в плен.

– И воевода у них есть, – подхватил другой старик. – Самый страшный из них, пятиглавый, сильный, очень хитрый и непобедимый в бою. Одну голову ему снесёшь – на том месте новая вырастает.

– Рядом с ним даже ты, батыр Овше, кажешься маленьким и слабым мальчиком! – испуганно произнёс третий старик.

– Покажу я этому мангадхаю, кто здесь маленький и слабый! – разгневался Овше. Долго раздумывать он не стал, мигом собрался в путь-дорогу. Взял с собой острый меч в ножнах, вскочил на верного коня Аранзала и попрощался со своим кочевым народом.

Ускакал на Аранзале Овше, и ехал он по степи целых десять дней. Но так и не встретил нигде ни мангадхаев, ни их воеводу.

И вот утомились быстрые ноги Аранзала, заболели его острые копыта, да и сам Овше устал. Решил юноша остановиться на привал. Лёг под чистым звёздным небом, уснул под раскидистым тополем рядом с журчащим ручьём, а перед сном отпустил коня пастись рядом с собой.

Просыпается утром Овше – нет коня Аранзала. Батыр сразу догадался, кто мог увести его верного друга, пока он спал. Надо выручать друга!

Овше переоделся пастухом и пошёл по лошадиным следам. У коня воеводы мангадхаев следы большие, а те, что рядышком и поменьше, – то были следы от острых копыт Аранзала.

Через три дня Овше догнал воеводу-мангадхая в степи. Знал батыр, что мангадхай и вправду сильнее него, – и решил взять злодея хитростью.

– Я – бедный сирота, – сказал воеводе Овше, – одинокий пастух. А ты, могучий и непобедимый мангадхай, забрал коня моего хозяина. Если я вернусь домой один, без коня, то несдобровать мне – убьёт меня хозяин. Прошу, отдай мне коня.

Отвечает ему воевода-мангадхай громовым голосом всеми пятью головами:

– Если так, то садись на своего коня и отправляйся в путь, только не к хозяину своему, а ко мне. В моей юрте будешь жить, прислуживать мне станешь! Голос у воеводы был таким громким и зычным, что задрожала после его слов степная земля.

Схватил мангадхай Аранзала за узду, стегнул свою лошадь, усадил Овше позади себя в седло и тронулся дальше в путь. Поехал Овше с мангадхаем вместе – а что поделаешь?

Прискакали они к юрте мангадхая, и пятиглавый воевода первым делом принялся за еду. Он слопал в один присест тысячу тогашей, выпил два колодца чигяна и осушил три колодца арзы.

Насытился мангадхай, разлёгся на овечьем покрывале. Видит Овше – воевода теперь в хорошем расположении духа.

– Что ж, – говорит мангадхай Овше, – расскажи мне, пастух-сирота, как там в твоих краях богатыри-батыры живут? Что эти слабые и худые сморчки делать умеют?

Отвечает ему Овше:

– Наши батыры одним махом целый казан кипящего чугуна выпивают – даже глазом не моргнут!

Мангадхай хитро ухмыльнулся. Велел слугам принести ему целых десять казанов с кипящим чугуном. Один за другим осушил казаны – и ничегошеньки ему не сделалось! Стоит, смотрит на Овше и смеётся.

– Ну, а что ещё твои батырыслабаки делать могут? – спрашивает воевода.

«Не так-то прост этот мангадхай. Шутка ли – выпить кипящий чугун! Нужно придумать что-то похитрее, – думает Овше. – Надо его от слуг подальше увести, и туда, где холодно».

– Наши батыры, – чуть хвастливо заявил Овше, – могут зимой в реке стоять по грудь, пока вода накрепко не замёрзнет. А когда лёд реку покрывает, они лёд ломают, как соломинку, и из воды невредимыми выходят!

– Что ж, – нахмурился пятиглавый, – поедем туда, где реки замерзают. В наших краях таких не бывает.

Сел воевода на своего коня, а Овше на Аранзала, и поскакали они в соседнюю страну, где уже наступила зима. Меч свой в ножнах Овше прихватить не забыл, спрятал в пастушьи лохмотья.

Остановились они на берегу реки. Залез мангадхай в воду по грудь и стал ждать, пока река льдом покроется. Ждать пришлось недолго – морозы в той стране стояли сильные. Вмёрз воевода в лёд, но вот пошевелил мизинцем – лёд вокруг него на мелкие кусочки и рассыпался. Довольный собой, начал вылезать мангадхай из реки на берег.

– Постой! – кричит ему Овше. – Я неверно тебе сказал, что вода должна быть по грудь! Встать надо в таком глубоком месте реки, чтобы вода тебе до всех пяти подбородков доходила, а кончики пальцев на ногах едва-едва речного дна чтобы касались! – сказал так, а сам замер: поверит воевода его словам или нет?

Ухмыльнулся воевода, но ничего не сказал, вернулся в воду и побрёл на середину реки, в глубокое место. Вода ему до пяти ртов доходит, и вот уже снова река льдом покрылась. А он стоит, вмёрзший в лёд, и пошевелиться не может.

– А теперь вылезай! – кричит Овше.

Как ни старается мангадхай, а выйти на берег не в силах. Слишком глубоко зашёл он в воду. От злобы пыхтит, жила на лбу как канат надулась, а лёд проломить никак не получается.

Обрадовался Овше. Выхватил из ножен свой острый меч и побежал по льду к мангадхаю. Подошёл к вмёрзшим в лёд головам и говорит злодею:

– Ну что, воевода? Вот и настал тебе конец! Не будешь ты больше угонять у бедняков коров и верблюдов, разорять селения, пронзать стрелами наших батыров и ребят малых в плен угонять.

Овше своим острым мечом отрубил ему все головы. На тех местах ещё несколько голов повырастали, поменьше. Отрубил и их Овше, и головы перестали расти. Прикрепил он их к седлу Аранзала и поскакал домой, в родную красную юрту, в прекрасную белую равнину Тюлькюр. Встретили его люди, с малыми детьми, со стариками, со своими верными конями.

Когда мангадхаи узнали о гибели своего пятиглавого воеводы, то сами разбежались кто куда.

А Жена воеводы услышала про гибель своего мужа, села в колесницу, запряжённую быками, и погналась за Овше. Но где быкам скакать так же быстро, как Аранзалу! Выдохлись быки, остановились, вонзили рога в землю, и где вонзили, там глубокие рвы остались, по ним до сих пор реки текут.

В день, когда Овше вернулся в равнину Тюлькюр, появилась над нею волшебная радуга. Поняли калмыки, что красный её цвет наделит Овше невиданной жизненной силой, горячей, как кровь. Жёлтый цвет – яркий, как солнце, будет освещать его путь. А синий – как вечное небо, будет оберегать батыра во время схваток с врагами.