По славной матушке Волге-реке

А гулял Садко-молодец тут двенадцать лет,

Никакой над собой притки и скорби

Садко не видовал,

А всё молодец во здоровье пребывал.

Захотелось молодцу побывать во Нове-городе,

Отрезал хлеба великой сукрой,

А и солью насолил,

Ево в Волгу опустил:

«А спасиба тебе, матушка Волга-река!

А гулял я по тебе двенадцать лет,

Никакой я прытки-скорби не видавал над собой

И в добром здоровье от тебя отошёл,

А иду я, молодец, во Нов-город побывать».

Проговорит ему матка Волга-река:

«А и гой еси, удалой доброй молодец!

Когда придёшь ты во Нов-город,

А стань ты под башню проезжую,

Поклонися от меня брату моему,

А славному озеру Ильменю».

Втапоры Садко-молодец, отошед, поклонился.

Подошёл ко Нову-городу

И будет у тоя башни проезжия,

Подле славнова озера Ильменя,

Правит челобитья великое

От тоя-та матки Волги-реки,

Говорит таково слово:

«А и гой еси, славной Ильмень-озеро!

Сестра тебе, Волга, челобитья посылает».

Двою говорил сам и кланелся.

Малое время замешкавши,

Приходил тут от Ильмень-озера

Удалой доброй молодец,

Поклонился ему добру молодцу:

«Гой еси, с Волги удал молодец!

Как ты-де Волгу, сестру, знаешь мою?»

А и тот молодец Садко ответ держит:

«Что-де я гулял по Волге двенадцать лет,

Со вершины знаю и до ус<т>ья её,

А и нижнея царства Астраханскова».

А стал тот молодец наказовати,

Которой послан от Ильмень-озера:

«Гой еси ты, с Волги удал молодец!

Проси бошлыков во Нове-городе

Их со тремя неводами

И с теми людьми со работными,

И заметовай ты неводы во Ильмень-озера,

Что будет тебе Божья милость».

Походил он, молодец,

К тем бошлыкам новгородскием,

И пришёл он, сам кланеится,

Сам говорит таково слово:

«Гой вы еси, башлыки, добры молодцы!

А и дайте мне те три невода

Со теми людьми со работными

Рыбы половити во Ильмени-озере,

Я вам, молодцам, за труды заплачу».

А и втапоры ему бошлыки не отказовалися.

Сами пошли, бошлыки, со работными людьми

И закинули три невода во Ильмень-озеро.

Первой невод к берегу пришёл —

И тут в нём рыба белая,

Белая ведь рыба мелкая;

И другой-та ведь невод к берегу пришёл —

В том-та рыба красная;

А и третий невод к берегу пришёл —

А в том-та ведь рыба белая,

Белая рыба в три четверти.

Перевозился Садко-молодец на гостиной двор

Со тою рыбою ловленою,

А и первую рыбу перевозили,

Всю клали он рыбу в погребы;

Из другова же невода он в погреб же возил,

Та была рыба вся красная;

Из третьева невода возили оне

В те же погребы глубокия,

Запирали оне погребы накрепко,

Ставили караулы на гостином на дворе,

А и отдал тут молодец тем бошлыкам

За их труды сто рублёв.

А не ходит Садко на тот на гостиной двор по три дни,

На четвёртой день погулять захотелось,

А и первой в погреб заглянет он,

А насилу Садко тута двери отворил;

Котора была рыба мелкая,

Те-та ведь стали деньги дробныя,

И скора Садко опять запирает;

А в другом погребу заглянул он:

Где была рыба красная,

Очутилась у Садка червонцы лежат;

В третьем погребу заглянул Садко:

Где была рыба белая,

А и тут у Садка всё монеты лежат.

Втапоры Садко-купец богатой гость,

Сходил Садко на Ильмень-озеро,

А бьёт челом – поклоняется:

«Батюшко мой, Ильмень-озеро!

Поучи мене жить во Нове-граде!»

А и тут ему говорил Ильмень-озеро:

«А и гой еси, удалой доброй молодец!

Поводись ты со людьми со таможенными,

А и только про их ты обед доспей,

Позови молодцов, посадских людей,

А станут те знать и ведати».

Тут молодец догадается,

Сделал обед про томожных людей,

А стал он водиться со посадскими людьми.

И будет во Нове-граде

У тово ли Николы Можайскова,

Те мужики новогородские

Соходилися на братшину Никольшину,

Начинают пить канун, пива яшныя,

И пришёл тут к нам удалой доброй молодец,

Удалой молодец был вол<ж>ской сур,

Бьёт челом – поклоняется:

«А и гой еси, мужики новогородские!

Примите меня во братшину Никольшину,

А и я вам сыпь плачу немалую».

А и те мужики новогородские

Примали ево во братшину Никольшину,

Дал молодец им пятьдесят рублёв,

А и за´чили пить пива яшныя.

Напивались молодцы уже допьяна,

А и с хмелю тут Садко захвастался:

«А и гой еси вы, молодцы славны купцы!

Припасите вы мне товаров во Нове-городе

По три дня и по три у´повода,

Я выкуплю те товары

По три дни по три уповода,

Не оставляю товаров не на денежку,

Ни на малу разну полушечку,

А то коли я тавары не выкуплю

Заплачу казны вам сто тысячей».

А и тут мужики новогородские

Те-та-де речи ево записавали,

А и выпили канун, пива яшные,

И заставили Садко ходить по Нову-городу,

Закупати товары во Нове-городе

Тою ли ценою повольною.

А и ходит Садко по Нову-городу,

Закупает он товары повольной ценою,

Выкупил товары во Нове-городе,

Не оставил товару не на денежку,

Ни на малу разну полушечку.

Влажил Бог желанье в ретиво сер<д>це:

А и шод Садко Божей храм сорудил

А и во имя Стефана-архидьякона,

Кресты, маковицы золотом золотил,

Он местны иконы изукрашевал,

Изукрашевал иконы, чистым земчугом усадил,

Царские двери вызолачевал.

А и ходит Садко по второй день по Нову-городу, —

Во Нове-граде товару больше старова.

Он выкупил товары и по второй день,

Не оставил товару не на денежку,

Ни на малу разну полушечку,

И влаживал ему Бог желанье в ретиво сер<д>це:

Шед Садко, Божей храм сорудил

И во имя Сафе и Премудрыя,

Кресты, маковицы золотом золотил,

Местны иконы изукрашевал,

Изукрашевал иконы, чистым земчугом усадил.

Царские двери вызолачевал.

А и ходит Садко по третей день,

По третей день по Нову-городу, —

Во Нове-городе товару больше старова,

Всяких товаров заморскиех.

Он выкупил товары в половина дня,

Не оставил товару не на денежку,

Ни на малу разну полушечку.

Много у Садка казны осталося,

Вложил Бог желанье в ретиво сер<д>це:

Шед Садко, Божей храм сорудил

Во имя Николая Можайскова,

Кресты, маковицы золотом золотил,

Местны иконы вызукрашевал,

Изукрашевал иконы, чистым земчугом усадил,

Царские двери вызолочевал.

А и ходит Садко по четвёртой день,

Ходил Садко по Нову-городу

А и целой день он до вечера,

Не нашёл он товаров во Нове-городе

Ни на денежку, ни на малу разну полушечку,

Зайдёт Садко он во темной ряд —

И стоят тут черепаны – гнилые горшки,

А все горшки уже битыя,

Он сам Садко усмехается,

Даёт деньги за те горшки,

Сам говорит таково слово:

«Пригодятся ребятам черепками играть,

Поминать Садко-гостя богатова,

Что не я Садко богат,

Богат Нов-город всякими товарами заморскими

И теми черепанами – гнилыми горшки».