Величественный парад на Красной площади советской столицы, состоявшийся 24 июня 1945 года, стал мощным и радостным аккордом в честь Победы, ради которой почти четыре года сражался, трудился, отдавал все свои силы народ первой в мире социалистической державы.
И каким неимоверно тяжким был путь к этому праздничному дню! На бастионах яростно оборонявшейся Брестской крепости и под Ельней, где в боях рождалась Советская гвардия, среди насквозь простреливаемых украинских степей и в суровых снегах Подмосковья бойцы вряд ли могли представить себе, как торжественно будет чествовать их страна.
Теперь им говорят: да лучше бы вы и не были героями!
Именно это прозвучало накануне нынешнего 9 Мая 2008 года в телепередаче Первого канала «Пусть говорят», словно для издевательства над этими людьми названной «Страна героев». Я рассказал о том, как она снималась, в статье «Что же у них на уме?»
Пришло много откликов. И вот один из них – от настоящей героини Великой войны, которой, как и мне, довелось стать свидетелем происходившего в павильоне телестудии «Останкино» в тот вечер, – предлагаю вниманию читателей.
В своем письме Клавдия Васильевна Сукачева, однополчанка легендарной Зои Космодемьянской, обращается ко мне, но через меня и через газету она хочет донести переполняющие ее боль, гнев, негодование до всех, в ком, вопреки современным смердяковым, жива не показная, а истинная любовь к Родине.
Виктор Кожемяко, обозреватель «Правды»
Очень внимательно и с глубоким волнением прочитала я ваш очерк «Что же у них на уме?» Разделяю ваши чувства и считаю своим долгом, своей обязанностью перед боевыми друзьями, погибшими в 16–20 лет в борьбе с фашистскими оккупантами, продолжить разговор об этой передаче. Да и не только о ней, потому что хитро выстроенная при ее съемках подлость очень характерна для нынешнего подлого времени. А тот факт, что не вся она выплеснулась на экран, отношу лишь на счет нашего с вами сопротивления по ходу съемок.
Итак, когда в двадцатых числах апреля мне позвонили с Первого канала телевидения, попросив принять участие в передаче, посвященной Зое Космодемьянской, поначалу я вынуждена была отказаться: состояние моего здоровья было совсем плохое. Но через день позвонили вновь. Говорили, что пришлют машину, что на телевидении есть доктор, который в случае необходимости окажет мне медицинскую помощь. И я согласилась приехать.
Накануне весь день посвятила подготовке к выступлению. Поскольку Мария Сергеевна, представлявшая по телефону передачу «Пусть говорят», сказала, что ведущий будет спрашивать меня не только о Зое, но и о других моих подругах и товарищах по воинской части особого назначения 9903, подобрала их фотографии, продумала, что самое главное можно коротко сказать о каждом.
Но, как оказалось, ничего этого не нужно было! Когда с разложенной по карманам домашней «скорой помощью» я прибыла в Останкино и заняла указанное место в павильоне рядом с человеком, о котором было сказано, что он в детстве видел казнь Зои Космодемьянской, очень скоро мне стало ясно: здесь разыгрывается заранее подготовленный сценарий. Причем сценарий гнусный, оскорбительный по отношению к памяти героев, отдавших жизнь за Родину.
Показательно, на чем сразу же сосредоточил внимание ведущий Андрей Малахов, слушая рассказ очевидца казни. Прервал его вопросом: а правда ли, что, когда Зою вели к виселице, одна женщина из толпы местных жителей ударила ее? Да, ответил тот, ударила по ноге кочергой. И вступил в рассуждения о том, что женщину можно понять, поскольку у нее было трое детей, а Зоя сожгла ее дом.
О, ведущий, по сценарию, к этому был уже готов! Заранее его «команда» подобрала и отсняла в деревне Петрищево троих из нынешних жителей, которые на вопрос, как они относятся к тому, что Зоя поджигала дома, ответили: мол, не одобряем.
Поражает меня вот такой абсолютно неисторический подход к сложным и драматическим, даже трагическим событиям совершенно иного времени. Конечно, с точки зрения сегодняшних собственников (это слово нынче особенно в ходу!) трудно понять, а тем более одобрить какие-то действия защитников Родины в экстремальных обстоятельствах. И тем более в ноябре – декабре 1941 года, когда враг стоял буквально у порога Москвы.
Но понимать это нужно людям иных поколений! А задача телевидения и вообще журналистов, если для них Родина не пустой звук, – разъяснять молодежи, почему и как было в ту сложнейшую, критическую, грозную пору, когда на кону была судьба всего народа и всей страны.
Вспомнили бы пожар Москвы в 1812 году: почему русские сожгли тогда любимую свою столицу? Да потому, что в ней были враги и их надо было выкурить отсюда во что бы то ни стало. Судьба Родины дороже любых домов, даже если они очень нам дороги…
Я прошу прощения за этот исторический экскурс, вроде бы затягивающий наш разговор, но считаю важным высказать свои суждения по поводу того, что приходится слышать уже не в первый раз: дескать, зачем же Зоя Космодемьянская поджигала дома своих же, русских, в русской деревне? Странно, что умалчивают при этом о главном: в домах-то наших разместились тогда захватчики, фашисты! Вот кого поджигала Зоя.
Да, она выполняла приказ Ставки Верховного Главнокомандования. Да, был такой приказ за номером 0428 от 17 ноября 1941 года. А продиктован он был следующими обстоятельствами. Когда фашистские войска этой рано наступившей в Подмосковье зимой занимали наши населенные пункты, то хозяев домов они, как правило, выбрасывали на улицу, а сами уютно располагались в тепле. Поэтому и принято было решение – сжигать дома, в которых устраивались немецкие оккупанты, чтобы заставить их мерзнуть под открытым небом.
Все это я хотела объяснить многочисленным слушателям в телепавильоне и, конечно, будущим телезрителям, но Малахов фактически не дал мне говорить. Сначала прерывал какими-то несущественными вопросами, а потом и вовсе махнул на меня рукой…
Но почему об этом и о многом другом, что связано с Зоей Космодемьянской, с действиями нашей в/ч 9903, вообще с первым этапом войны, обязательно нам надо говорить и говорить? Потому что здесь нанесено столько всяческой лжи и она так крепко засела в головах людей, что выкорчевать ее оттуда не так-то просто. Тем более вместо утверждения правды то же телевидение и прочие СМИ продолжают, как мы видим, повторять давно опровергнутое.
Действительно, слушая нападки на Зою в нынешней телестудии, я вспоминала 1991 год и кампанию, которую подняла тогда против народной героини газета «Аргументы и факты». Мы, Зоины однополчане, которых в то время было еще немало, обратились за опровержением этой клеветы в газету «Правда». И ее выступление помогло восстановить правду!
Однако для Малахова и его «команды» этого словно никогда и не было. Удивляюсь, как держатся многие журналисты за старую и давно опровергнутую ложь о войне, о Победе, о ее героях и полководцах. Впрочем, зная убеждения и задачи таких журналистов, удивляться, пожалуй, нечему. Есть выработанные клише, которые повторяются почти механически. Так было и на этот раз!
Вы же помните, Виктор Стефанович, как Малахов буквально походя бросил вам фразу: «Но ведь господин Сталин не готовился к войне!» И ваше ответное страстное возмущение вызвало у меня желание тоже вмешаться в спор с этим круглым невеждой. Однако снова не дал он возможности сказать ни вам, ни мне.
Вы правильно предложили ему спросить у присутствующих в студии ветеранов, готовились ли мы к войне или нет. Каждый немало смог бы на эту тему рассказать! Как стремительно создавалась наша оборонная промышленность. Как разрабатывались новые усовершенствованные конструкции танков, самолетов и другого вооружения. Как мы, школьники-комсомольцы, целыми классами шли в аэроклубы, на курсы снайперов и санитарных дружинниц, сдавали нормы на значки «Готов к труду и обороне», «Ворошиловский стрелок».
А Сталин… Ну ясно же, что он и руководимая им Коммунистическая партия стали главными организаторами подготовки страны к обороне, а затем – отпора врагу. Хотя сегодня, к великому сожалению, ясно это далеко не всем. По той же причине: вдалбливается неправда вместо правды, ложь повторяется автоматически, и люди так же автоматически ее глотают.
Чего стоит, например, без конца повторяемое утверждение, что Сталин якобы с первого дня войны был настолько ошеломлен, подавлен и растерян, что не смог выступить перед народом и вообще никакими делами не мог заниматься. Чушь! Она пошла от Хрущева, который всячески хотел принизить и дискредитировать Сталина.
Что ж, придумать можно все что угодно. Однако ведь есть документы, и они свидетельствуют совсем о другом.
В 4 часа утра самолеты фашистской Германии бомбили наши города, а уже в 5 часов 45 минут Сталин начал прием руководителей различных ведомств и командиров Красной Армии. Закончил он прием в 16 часов 45 минут. А 23 июня тов. Сталин начал принимать людей в 3 часа 20 минут и закончил в 1 час 25 минут следующего дня.
Вот так он работал – сутками! И данные эти взяты не «с потолка», а из журнала сталинских приемов, где секретари тщательно, пунктуально записывали все по минутам.
Да, в первый день войны сообщить о ее начале было поручено В. М. Молотову. Но уже 3 июля, решив массу важнейших неотложных вопросов, товарищ Сталин выступил по радио перед народом со своим знаменитым обращением, которое начиналось так: «Дорогие товарищи! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои…»
Сталин даже в самые опасные для столицы дни не покинул Москву, и это имело колоссальное, неоценимое значение для настроения народа.
Мне в те дни довелось действовать вместе с товарищами в тылу врага. Встречались мы с командирами и красноармейцами, прорывавшимися с боями из окружения. И первые вопросы их были обычно такие: «Как Москва? Где товарищ Сталин?» А когда мы отвечали, что Сталин в Москве, на своем посту, надо было видеть, какой радостью и верой в нашу победу загорались глаза людей.
Мне интересно, слышал ли когда-нибудь телеведущий Малахов от ветеранов войны о том, что значило для них имя и слово Сталина. Знает ли он, знают ли члены его «команды», какую высочайшую оценку дали деятельности И. В. Сталина в годы войны не только наши друзья, но и противники, временные союзники, объективные историки на Западе?
Отзыв Черчилля о советском вожде достаточно широко известен. А вот слова Гарримана, посла США в Москве: «Я нашел, что он лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и в определенном смысле наиболее эффективный из военных лидеров».
Не могу не остановиться еще на одном моменте, который сильно задел меня. Участник съемок той передачи, рассказавший как очевидец о казни Зои, потом оговорился: дескать, не все немцы были злые и жестокие – были среди них и добрые. Оказывается, один солдат угощал его, мальчишку, хлебом с медом.
Мне понятна благодарность голодного ребенка, получившего хлеб, да еще с медом. И, конечно, говоря о наших врагах в годы Великой Отечественной, мы имеем в виду не в целом немцев как нацию. Речь идет о немецких фашистах. Но вот их-то массовые злодеяния никакие поступки добрых немцев искупить не могут, о чем забывать ни в коем случае нельзя. Иначе воспоминания, подобные тому, которое я услышала от «милого мальчика», создадут у сегодняшней молодежи совершенно превратное представление о наших врагах и о доле, которую всем нам они готовили. Между тем такое превратное представление у многих уже создано, и отсюда – страшный по невежеству и цинизму вопрос к ветеранам: а зачем, дескать, вы воевали? Если бы Россия стала частью Германии, мы бы прекрасно жили…
Эх, почитали бы хоть материалы Нюрнбергского процесса, и тогда перспектива «прекрасной жизни» увиделась бы в ином, реальном свете.
Будучи бойцом в/ч 9903, я насмотрелась на жизнь, которую устраивали нашим людям оккупанты. В лесах Подмосковья мы часто встречали население ближайших деревень, выброшенное фашистами из своих домов. Некоторые успели прихватить кое-что из одежды и продуктов, а другие и совсем не взяли ничего. И вот они сидели у чахлых костерков, варя в солдатских касках полевых мышей, чтобы хоть как-то подкрепить силы и не умереть от голода. Страшно было смотреть в испуганные детские глазенки! Конечно, мы отдавали детям имеющиеся у нас продукты, но что ждало бы этих детей в случае победы фашистов?
Когда бои под Москвой завершились нашей победой и Красная Армия отогнала фашистские войска от советской столицы, ЦК ВЛКСМ отозвал меня из в/ч 9903 и направил в распоряжение Смоленского обкома комсомола для восстановления комсомольских организаций в районах, освобожденных от оккупантов. Помню, 5 марта 1942 года вошла я с 18-й гвардейской дивизией 49-й армии в город Юхнов, и жуткое зрелище предстало перед нами. Город весь, до основания, был разрушен! Торчали только остовы русских печей.
Вот так поступали фашисты. Такое было их отношение к нашей стране и нашим людям. Помню, в селе Знаменка Угранского района, которое тоже полностью было разрушено, нам не нашлось даже где переночевать. А в соседнем селе Замошье мне рассказали о страшной трагедии, которая тут произошла. Фашистов, разместившихся в сельском доме, раздражал плач заболевшего ребенка. И тогда немец взял маленького Юрочку за ноги, выбежал с ним из дома и, подойдя к колодцу, бросил туда. Старшая сестренка Юрочки – Клава, на глазах которой это произошло, через некоторое время сошла с ума.
Вот в каких зверей превращались фашисты, незваными гостями явившиеся в нашу страну!
При съемках той телепередачи слово было предоставлено и Анне Шатиловой, известному в советское время телевизионному диктору. Нынче ее приходится видеть иногда на патриотических мероприятиях, поэтому я думала, что услышу от нее правильную оценку войны и Победы. Но выступление госпожи Шатиловой повергло меня в шок. Главная ее мысль свелась к следующему: да, мы страна героев, но лучше бы мы ею не были.
Она, видите ли, «пожалела» нынешних ветеранов и тех героев, которым за Победу пришлось отдать жизнь. В конце своего путаного выступления обратилась ко всем с вопросами: «Вы поняли меня? Вы со мной согласны?»
Я бросила реплику: «Нет, не согласна!» Однако Малахов опять не обратил на это внимания и слова мне не дал.
Но я все-таки хочу сказать через «Правду» от себя и от своих товарищей: не нуждаемся мы в такой «жалости»! Многие из нас уходили на фронт почти детьми (подчеркиваю: уходили добровольно), а возвратились, если «повезло», уже с сединой на голове и рубцами на теле, на сердце, в душе.
Однако мы ни тогда не жалели себя, ни сейчас не жалеем, что пошли воевать. Этого требовал священный долг перед любимой Советской Родиной! А ваше «лучше бы», госпожа Шатилова, – из области пустых мечтаний. На нашу страну напали, и мы должны были ее защищать. И защитили!
Если же сегодня приходится о чем-то жалеть, то это в связи с далеко не лучшими переменами, свалившимися на Родину нашу за последние двадцать лет. Перемены не просто горькие – зачастую они оборачиваются настоящим кощунством.
Мне и моим товарищам, например, невыносимо видеть, как во время нынешних парадов 9 Мая Мавзолей В. И. Ленина тщательно прячут от глаз людских. Да еще вынашивают идейку вообще убрать его с Красной площади куда-нибудь подальше…
Но ведь с трибуны Мавзолея И. В. Сталин выступал на историческом параде 7 ноября 1941-го. К подножию Мавзолея воины Красной Армии бросили знамена поверженных фашистских орд на Параде Победы. Ленинский Мавзолей – на высшем воинском ордене Великой Отечественной войны, который тоже получил название «Победа».
Сколько же можно нашу Победу искажать и оскорблять, издеваться над памятью наших героев?