На берегу Чёрного моря, совсем рядом с захваченным фашистами городом Новороссийском, находился небольшой участок свободной земли. Укрепились здесь советские солдаты. Всю войну не допускали сюда врагов. Назвали это место Малой землёй.

Малая земля, как заноза, как бельмо на глазу у фашистов. Атакуют, атакуют ее гитлеровцы, но взять не могут.

Жизнь на Малой земле уходила всё глубже в окопы, в траншеи, в щели, всё глубже в землю и даже под землю – в блиндажи, под разные укрытия и перекрытия, в штольни, в гроты, под скалы и в скалы. Малая земля превращалась в своеобразный город-крепость. Даже улицы появились. Даже звучат названия: Пехотная, Матросская, Сапёрная, Далёкая, Госпитальная. Часто услышишь теперь слова:

– Братишки, привет с Пехотной!

– Хлопцы, поклон с Матросской!

– Я пошёл на Сапёрную.

– Я поплыл (в смысле – пошёл) на Далёкую.

Однако не услышишь, чтобы кто-нибудь сказал:

– Я пошёл на Госпитальную.

Или:

– Привет с Госпитальной.

Нет желающих идти на Госпитальную, нет желающих передавать оттуда привет.

Почему?

Слава о малоземельцах росла. Всё чаще стали сюда приезжать корреспонденты разных газет. Вот снова приехал корреспондент. Молодой, красивый. Оказался он дельным, быстрым, во всём дотошным. Со многими повидался, со многими поговорил. Замучил вопросами пехотинцев. Замучил вопросами артиллеристов. Терзал командиров. Беседовал с политработниками. C сапёрами побеседовал. Побывал на улице Пехотной, на Матросской, на Сапёрной и даже на Далёкой. Даже на Госпитальную заглянул, правда ненадолго. Торопился. Уехал.

Написал он статью о малоземельцах. Положил на стол редактору. О многом было в статье рассказано.

Говорилось и о малоземельских улицах. Объяснял корреспондент, что понятие улицы на Малой земле условное. Скажем, Пехотная улица – это вовсе не улица, а место, где находятся главным образом пехотные части. Матросская улица – место, где больше моряков-десантников. Сапёрная – это там, где расположились сапёрные части. «Госпитальная, – писал корреспондент, – это то место, где расположился на Малой земле госпиталь».

Прочитал редактор статью. Понравилась ему статья. И всё же. Вызвал он к себе молодого корреспондента:

– А вы на Малой земле бывали?

Странный вопрос. Поразился корреспондент.

А редактор снова:

– Так вы на Малой земле бывали?

– Как же, только оттуда, – сказал корреспондент.

– Нет, вы не были на Малой земле, – произнёс редактор.

– Был, вот удостоверение, – говорит корреспондент. И показывает удостоверение, в котором сказано, что он действительно на Малой земле был.

– А на Госпитальной улице были? – новый вопрос у редактора.

– Был, – ответил корреспондент. – Правда, недолго.

– И видели госпиталь?

– Нет, госпиталь не видел, – признался корреспондент.

– То-то, – уже мягче сказал редактор.

Объяснил он молодому корреспонденту, что одно из мест на Малой земле названо улицей Госпитальной совсем не потому, что там расположился полевой госпиталь, а из-за того, что именно там было самое опасное место на всей Малой земле, самое открытое из всех открытых, самое простреливаемое фашистами из всех простреливаемых. Не избежишь здесь фашистской пули. Отсюда прямая дорога в госпиталь. Вот почему и названа улица Госпитальной.

Строгим был редактор, выговор хотел объявить корреспонденту.

Однако не объявил. Ограничился предупреждением.

Переживал новичок свою оплошность. При первом же случае снова на Малую землю поехал. Побывал опять на Госпитальной улице. Исходил её вдоль и поперёк.

– Герой! – восхищались на Малой земле отважным.

На всю жизнь запомнил молодой корреспондент историю с Госпитальной улицей. Накрепко усвоил журналистское правило: пиши лишь о том, что своими глазами видел.