Космонавт должен быть уверен в технике, а иначе не стоит и садиться в космический корабль. Несмотря на всю простоту формулировки, тезис не столь элементарен. Безотказной техники не бывает. Как же совместить этот факт с уверенностью космонавта?

Риск, на который шел первый космонавт планеты Юрий Гагарин, ясно осознавал и он сам, и Королёв. 10 апреля, когда Н. П. Каманин сообщил космонавтам о назначении первого космопроходца, Гагарин пишет письмо семье, обнародованное только в 1991 г. и известное как «завещание Гагарина»:

«…Здравствуйте, мои милые, горячо любимые… Сегодня правительственная комиссия решила послать меня в космос первым… Можно ли мечтать о большем? Ведь это история, это новая эра. Через день я должен стартовать… В технику я верю полностью. Она подвести не должна. Но бывает ведь, что и на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю. Ну а если что случится, то прошу вас, и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя… Надеюсь, что это письмо ты никогда не увидишь… Валечка, ты, пожалуйста, не забывай моих родителей, если будет возможность, то помоги им в чем-нибудь. Передай им от меня большой привет, и пусть простят меня за то, что они об этом ничего не знали, да им и не положено было знать…»

С. П. Королёв стремился, конечно же, отправить в космос человека, но также он хотел и возвратить его живым на Землю. Это значит, что надо было разглядеть (скорее интуитивно) невидимую линию, которая отделяла безнадежный старт с человеком, как предлагал в 1946 г. М. К. Тихонравов, от надежного. Королёв понимал, что расчетные цифры надежности, представленные ему инженерами, не учитывают многое из того, что он знал и видел воочию. Невидимая граница, которую он нащупывал, проглядывалась не очень отчетливо. Риск – величина возможного ущерба, взятая с его вероятностью, согласно современной математической теории риска. Вместо манекена в корабль садится человек. Это кардинально меняет ситуацию. Пилотируемый полет подразумевает, что теперь в понятие «риск» неминуемо попадает цена жизни человека. И именно это возлагало на лиц, принимающих решение, особую ответственность.

Из дневника Н. П. Каманина: «12 февраля. Я с Королёвым и Келдышем договорился о том, что до полета человека в космос должно быть осуществлено не менее двух подряд полностью удачных полетов кораблей с манекенами».

Три умных и ответственных человека (один из них – прекрасный математик), пытаясь точнее провести линию, за которой космонавт остается жить, провели ее интуитивно, исходя из своего опыта. С таким трудом взвешивали они цену исторического решения, понимая, как связаны технические, политические и человеческие факторы. Конечно, риск был много выше, чем расчетная вероятность гибели космонавта, – 0,06. После старта снижать риск – задача самого космонавта, вопрос его профессионализма.

Космонавт должен быть уверен в технике. Эта уверенность приобретается знанием корабля, работы его систем, в конечном счете – подготовкой. Румынский космонавт Дорин Прунариу рассказывает: «Мой инструктор Николай Николаевич Чухлов был на два года моложе меня. Почти ровесники, мы очень сдружились. Я оказался его самым первым учеником как космонавт. У нас обоих были амбиции: у меня – подготовиться на отлично, у него – выучить меня на отлично. Много раз мы оставались после занятий и продолжали работать. Он хотел, чтобы я буквально чувствовал, не просто понимал все процессы в системах корабля. И оказался прав. Когда достигаешь такого уровня, совсем по-другому доверяешь технике. Когда я сел в космический корабль, буквально почувствовал мощную защиту вокруг себя. Это следствие высокого знания техники».

Приведем пример того, как уверенность в технике заместилась уверенностью в том, что конструкторы в технической документации отразили все нюансы функционирования системы.

27 августа 1974 г. пилотируемый космический корабль «Союз-15» должен был стыковаться с орбитальной станцией «Алмаз» (в открытой печати – «Салют-3»). Была включена система автоматического сближения и стыковки «Игла», и тут она «не просто отказала, а выдала ложные команды, – вспоминает академик Б. Е. Черток. – Истинную дальность 350 м “Игла” распознала как дальность 20 км… Автоматика управления сближением развернула станцию и включила двигатель для набора скорости сближения, соответствующей дальности 20 км. Корабль помчался к станции с относительной скоростью 72 км/ч… Катастрофа была неминуема. Спасло то, что алгоритмы автоматического управления сближением с 20 км предусматривали наличие боковой скорости. Это позволило космическому кораблю пронестись мимо станции на расстоянии 40 м». Для расследования причин возникшей нештатной ситуации была создана комиссия во главе с Б. Е. Чертоком. Разработчики системы управления настаивали на вине экипажа, поскольку по имеющейся на пульте космонавта информации и по визуальному наблюдению экипаж обязан был сообразить, что произошел отказ «Иглы», и немедленно выключить режим автоматического сближения, чтобы перейти на сближение ручное. Инструкторы Центра подготовки космонавтов защищали экипаж (и себя, конечно), аргументируя свою позицию тем, что разработчики не учли в технической документации такой отказ и признаки его распознавания.

В результате стороны остались при своих мнениях, а комиссия пришла к заключению, что виновата система «Игла». Такой вывод и вошел в энциклопедию «Мировая пилотируемая космонавтика», считающуюся лучшим справочным изданием по космическим полетам. Между тем эта компромиссная формулировка не точно отражает суть происшедшего. У экипажа есть бортовая инструкция «Нештатные ситуации», по которой они готовятся и которой пользуются в полете. В ней собраны так называемые расчетные нештатные ситуации, которые были предусмотрены заранее либо уже когда-то происходили, впоследствии были проанализированы, и из них были найдены оптимальные алгоритмы выхода. Но время от времени происходят новые (нерасчетные) нештатные ситуации, и кос-монавты обязаны искать и находить выход из них. Это входит в программу подготовки. Анализ телеметрии показал, что после первого опасного скоростного сближения, когда корабль и станция вышли из зоны радиовидимости и космонавты возвращали корабль в сектор радиозахвата «Иглы», подобные чреватые гибелью корабля и экипажа пролеты мимо станции произошли еще два раза. Только когда оба космических аппарата вновь вошли в зону радиовидимости, Земля выключила автоматический режим. От попытки стыковки в ручном режиме пришлось отказаться, поскольку топлива оставалось только на спуск. Если бы экипаж хотя бы на втором заходе догадался выключить автоматику, ручное сближение было бы возможным и весьма вероятно, что стыковка бы состоялась.

Космонавт должен знать технику и не только хорошо понимать, как она функционирует, но и учитывать ее слабые места, быть готовым к возможным ее отказам и нештатным ситуациям. Космонавт должен не только знать технику, но и верить в нее. Верить в технику – значит, основываясь на своих знаниях, ожидать, что она будет работать, как задумано, что предстоящие сбои и отклонения выступают лишь в качестве возможности.

Каждый космический полет – испытательный. Технику и испытывают для того, чтобы выяснить, на каких режимах и в каких условиях она отказывает. Поэтому требуется уверенность оператора в себе, в своих знаниях и навыках, в своей подготовке, предыдущем опыте, интуиции. Итак, знание техники, вера в нее и уверенность в себе – суть компоненты профессионализма космонавта.