Из дневника Н. П. Каманина:

4 апреля. Нет и никогда не будет «стопроцентной» уверенности в успехе космического полета, особенно первого.

5 апреля. Трудно решать, кого посылать на верную смерть, и столь же трудно решить, кого из двух-трех достойных сделать мировой известностью и навеки сохранить его имя в истории человечества.

Можно ли начать с шутки после таких страшных слов?

Конечно, и С. П. Королёв, и его товарищи, и вся стартовая команда очень волновались за Гагарина. Осенью 1961 г. Юрий Алексеевич вспоминал: «Мне захотелось как-то помочь этим людям, как-то сбросить то большое напряжение, которое у них было. И когда включились двигатели, когда ракета начала подниматься со стартового стола, я, чтобы разрядить обстановку, постарался таким бодрым, обыкновенным голосом сказать: “Поехали!”»

Павел Попович вспоминал, как все шестеро космонавтов на полигоне в одну из ночей перед стартом «долго не спали, говорили о полете, шутили, рассказывали анекдоты». Один из анекдотов был такой.

Выходят две блохи из ресторана. Одна спрашивает: «Ну что, возьмем собаку или пешком?..» Тут пробегает мимо какой-то пес. Блохи – прыг: «Поее-ехали!..»

Каждый знает, как иногда в разговоре собеседнику напоминают хорошо знакомый анекдот словом или фразой. Гагарин беспокоился о тех, кто волновался за него, и хотел их, конечно, не развеселить, но заставить улыбнуться. И какую же он точную метафору подобрал!

П. Р. Попович, которому С. П. Королёв поручил вести связь с Ю. А. Гагариным, вспоминал: «Было ли у Гагарина чувство страха перед полетом? Наверное, было. Потому что это чувство присуще каждому нормальному человеку. Представьте себе: стоит огромная махина, ракета высотой около 50 м и где-то на самом верху сидишь ты. Мощность ее 20 млн лошадиных сил! И ты знаешь, что, если она рванет, от тебя ничего не останется».

И вот такая шутка в момент смертельного риска! Человек действительно словно блоха по сравнению с могучей ракетой.

Но, с другой стороны, эту мощь создал Человек своим Разумом!