(1) После этого враги занялись своими делами и стали увозить как свои семейства, так и имущество как можно дальше, а эллины ожидали Клеандра с триерами и судами для отплытия и каждый день, не подвергаясь опасности, выходили из лагеря с вьючным скотом и рабами и добывали пшеницу, ячмень, вино, овощи, просо и винные ягоды, так как эта страна изобиловала всевозможными благами, кроме маслин. (2) Когда войско оставалось на месте, отдыхая, желающим разрешалось отправляться за добычей, и ходившие забирали ее в свою пользу; но когда выходило все войско, то вся добыча, даже забранная отдельными лицами, считалась общественным достоянием. (3) В это время все имелось в изобилии, потому что съестные припасы прибывали из многих эллинских городов, и плывущие мимо корабли охотно приставали к берегу, услышав, что здесь будто бы основывается город и имеется удобное место для стоянки судов. (4) И враги, жившие по соседству, до которых доходили слухи о заселении этой местности Ксенофонтом, направляли к нему послов с вопросом, чем они могли бы заслужить его дружбу. А Ксенофонт представлял послов солдатам.

(5) В это время прибыл Клеандр с двумя триерами, но без единого грузового судна. Случилось так, что во время его приезда войско находилось вне лагеря, и некоторые солдаты, ушедшие за добычей в горы, забрали много мелкого скота. Опасаясь, чтобы его у них не отняли, они обратились к Дексиппу, тому самому, который на пятидесятивесельном корабле тайно бежал из Трапезунта, и просили его сохранить скотину, часть взять себе, а остальное отдать им. (6) Дексипп тотчас же прогнал стоявших кругом солдат, утверждавших, что это общественное достояние, и, придя к Клеандру, сказал ему, будто солдаты пытаются его ограбить. Клеандр тогда приказал привести к нему вора. (7) Дексипп схватил какого-то солдата и повел его. Встретившийся ему по пути Агасий отнял солдата, так как тот был из его лоха. А другие присутствовавшие при этом солдаты принялись бросать в Дексиппа камнями, называя его изменником. Многие из приехавших на триерах испугались и побежали к морю. Побежал и Клеандр. (8) А Ксенофонт и другие стратеги удерживали их и говорили Клеандру, что дело это пустячное и причиной его является только постановление войска. (9) Но Клеандр, отчасти побуждаемый Дексиппом, отчасти и сам досадуя на себя за свой испуг, сказал, что он уедет и прикажет всем городам не принимать их, так как они являются врагами. Ведь в это время лакедемоняне властвовали над всеми эллинами. (10) Тогда эллины увидели, что дело принимает дурной оборот, и попросили Клеандра не выполнять угрозы. Но он ответил, что так оно и будет, если только не выдадут ему зачинщика в бросании камней и того человека, который отнял вора. (11) Тот, выдачи которого он требовал, был Агасий, верный друг Ксенофонта; поэтому-то Дексипп и оклеветал его.

Тогда, ввиду создавшегося трудного положения, начальники собрали войско. Некоторые из них, правда, не придавали большого значения Клеандру, но Ксенофонт не считал этого случая маловажным. (12) Он выступил и сказал: «Воины, если Клеандр действительно уедет, составив себе такое мнение о нас, то это дело, как я думаю, не окажется пустячным. Эллинские города ведь находятся близко, а в Элладе главенствуют лакедемоняне, и любой лакедемонянин может достигнуть в городах всего, чего он хочет. (13) Если Клеандр сперва не пустит нас в Византий, а затем прикажет и другим наместникам не принимать нас в города, как людей непослушных лакедемонянам и не признающих законов, и если, наконец, эти речи дойдут до наварха Анаксибия, то нам трудно будет и остаться здесь, и уехать. Ведь в настоящее время лакедемоняне властвуют на суше и на море. (14) Никоим образом нельзя допустить, чтобы из-за одного или двух человек мы, остальные, лишились Эллады; надо повиноваться любому приказу лакедемонян, ведь и те города, откуда мы родом, повинуются им.

(15) До меня дошли слухи, будто Дексипп сказал Клеандру, что Агасий не сделал бы этого без моего приказа, и я поэтому заявляю: в том случае, если сам Агасий подтвердит, что я в чем-либо виновен, то я сниму обвинение с вас и с него, и, если только я окажусь зачинщиком в бросании камней или в каком-либо ином насилии, я сам признаю себя достойным тягчайшего наказания и претерплю это наказание. (16) И я считаю, что любой человек, обвиняемый Клеандром, должен предать себя в его руки для суда. Таким только образом вы освободитесь от обвинения. При настоящих же условиях тяжело будет нам, считающим себя достойными получить в Элладе славу и почет, вместо этого оказаться даже в неравном с другими эллинами положении людей, не допускаемых в города».

(17) После этого выступил Агасий и сказал: «Солдаты, я клянусь всеми богами и богинями, что ни Ксенофонт, ни кто-либо другой из вас не внушал мне освободить этого человека из рук стражи. Когда я увидел доблестного воина из моего лоха во власти Дексиппа, которого вы считаете предателем, то мне это показалось возмутительным. И, признаюсь, я освободил его. (18) А вы не выдавайте меня Клеандру; я сам, как предлагает Ксенофонт, отдам себя ему на суд, как бы он ни намеревался со мной поступить. Не начинайте из-за этого дела войны с лакедемонянами, но спокойно поезжайте кто куда хочет. Пошлите вместе со мной к Клеандру нескольких человек из своей среды, чтобы они говорили и действовали за меня, если я о чем-нибудь позабуду».

(19) Тогда войско разрешило ему произвести выбор спутников по своему усмотрению. Он выбрал стратегов. После этого к Клеандру пошли Агасий, стратеги и тот человек, которого отнял Агасий. (20) Стратеги сказали: «Войско послало нас, Клеандр, и оно просит тебя, если ты обвиняешь всех совокупно, быть единоличным судьей и поступить по своему усмотрению. Если же ты обвиняешь одного, или двух, или нескольких человек, то, по мнению войска, они сами должны предать себя на твой суд. Если ты обвиняешь кого-нибудь из нас, то вот мы перед тобой, если кого-нибудь другого, то назови их, так как никто не решится ослушаться нас». (21) После этого Агасий выступил вперед и сказал: «Это я, Клеандр, отнял у Дексиппа того человека, которого он вел, и приказал бить Дексиппа. (22) Я знаю человека, схваченного из моего лоха, как честного воина, а о Дексиппе мне известно, что после избрания его войском в качестве начальника пятидесятивесельного корабля, занятого у трапезунтцев для сбора судов, при помощи которых мы могли благополучно уехать, он тайно скрылся и тем самым предал тех самых солдат, вместе с которыми спасся. (23) Трапезунтцев мы, таким образом, лишили пятидесятивесельного корабля и из-за этого оказались у них на дурном счету, но, кроме того, мы и сами чуть было из-за этого не погибли. Так же как и все мы, он прекрасно знал, что нашему походу и благополучному возвращению в Элладу по сухому пути мешают непроходимые реки. Поскольку этот человек таков, я и отнял у него солдата. (24) Но если бы его вел ты или кто-нибудь из твоих людей, а не из лиц, тайно бежавших от нас, то, будь уверен, я не сделал бы ничего подобного. Итак, имей в виду: если ты теперь казнишь меня, то умертвишь честного человека из-за труса и негодяя».

(25) Выслушав это, Клеандр сказал, что он не одобряет Дексиппа, если тот действительно поступил таким образом. «Однако, – сказал он, – даже если Дексипп – великий негодяй, то все же, по моему мнению, он не должен подвергаться насилию, а претерпеть наказание по постановлению суда, как и вы сами сейчас предлагаете поступить. (26) Однако теперь удалитесь, оставив здесь этого человека, а когда я потребую, явитесь на суд. Я не обвиняю ни войска, ни кого-нибудь другого, поскольку этот человек сознается в освобождении солдата». (27) Тогда тот, кто был освобожден Агасием, сказал: «Клеандр, если ты думаешь, что меня взяли за преступные действия, то знай: я никого не бил и ни в кого не бросал камней, но только говорил, что забранный скот принадлежит всем. (28) Ведь у солдат существует постановление, согласно которому добыча, забранная одним лицом во время общей вылазки, является общественным имуществом. Таковы были мои слова, и за это Дексипп схватил меня и повел, стремясь зажать всем рты и присвоить себе часть добычи, сохраненной им, вопреки постановлению, для грабителей». На это Клеандр сказал: «Раз ты в самом деле^[25]… останься, чтобы нам посоветоваться и относительно тебя».

(29) После этого Клеандр и окружавшие его стали завтракать, а Ксенофонт собрал войско и посоветовал ему послать нескольких человек к Клеандру и просить за обвиняемых. (30) Тогда решили послать стратегов и лохагов, спартиата Драконтия и еще нескольких человек, которых считали способными так или иначе упросить Клеандра отпустить обоих. (31) Придя к Клеандру, Ксенофонт сказал: «Клеандр, оба мои воина в твоих руках, и войско предоставило тебе поступить с ними и со всеми нами по своему усмотрению. Но сейчас оно убедительно просит тебя вернуть ему обоих и не предавать их казни, так как в прошлом они много сделали для войска. (32) Если ты уважишь их просьбу, то солдаты обещают, со своей стороны, доказать тебе, в случае если ты пожелаешь стать их вождем и если боги будут милостивы, что они умеют соблюдать порядок и способны, повинуясь начальнику и с помощью богов, хорошо воевать с врагами. (33) Просят они тебя также о том, чтобы ты, придя сюда и приняв над нами начальство, произвел расследование о Дексиппе и о всех прочих и каждому воздал по заслугам». (34) Выслушав это, Клеандр сказал: «Клянусь Диоскурами^[26], я не задержу ответа и тотчас же возвращу вам обоих арестованных. Я сам буду у вас и, если боги позволят, поведу вас в Элладу. Ваши слова совсем не соответствуют тому, что я слышал о некоторых лицах из вашей среды, а именно, будто они подстрекают войско к неповиновению лакедемонянам».

(35) Тогда посланные удалились, восхваляя Клеандра и захватив с собой обоих воинов. А Клеандр начал приносить жертвы по поводу похода, дружелюбно обошелся с Ксенофонтом, и они заключили между собой союз гостеприимства. Когда же Клеандр заметил, что солдаты точно выполняют приказания, то он еще больше захотел стать их начальником. (36) Но, поскольку принесенные им в течение 3 дней жертвы не дали хороших результатов, он собрал стратегов и сказал: «Священные знаки не благоприятны для меня в том, что касается ухода отсюда войска под моим начальством. Однако не унывайте по этому поводу: по-видимому, вам самим надлежит вести солдат. Итак, выступайте, а мы примем вас наилучшим образом, когда вы прибудете туда (в Византий)».

(37) Тогда солдаты решили подарить ему общественный мелкий скот. Он принял, но затем снова отдал обратно. Клеандр отплыл, а солдаты, разделив между собой хлеб, который им привезли, и остальное забранное имущество, отправились в поход через страну вифинцев. (38) Но так как, следуя прямой дорогой, они не повстречали ничего, с чем можно было бы вступить в дружественную страну, то они решили вернуться назад и идти в течение одного дня и ночи. Исполнив это, они захватили много рабов и скота и на шестой день пришли в Хрисополь Халхедонский – и там пробыли 7 дней, сбывая добычу.

^[1] Клина – ложе.

^[2] Военная фракийская песнь, связанная с именем знаменитого царя фракийского племени одрисов Ситалка, царствовавшего во второй половине V в.

^[3] Народность в Фессалии.

^[4] Греческое слово «карпос» означает плод – следовательно, карпейский танец можно понять как «танец сбора плодов» или «танец жатвы».

^[5] Свидетельства некоторых античных источников (Поллукс и др.) подтверждают, что при исполнении персидского танца пляшущий то приседал, то выпрямлялся во весь рост.

^[6] Священные процессии, участники которых пели пэан и одновременно изображали его содержание в танцах.

^[7] Пользовавшийся широкой популярностью в Греции военный танец, исполнявшийся с оружием в руках. В Спарте этому танцу обучали мальчиков с пятилетнего возраста.

^[8] Медимн – мера сыпучих тел; аттический медимн равен примерно 52,5 л. Керамий – глиняный сосуд вместимостью около 2 ведер.

^[9] Предсказание будущего по полету и крику птиц было одним из наиболее распространенных видов гаданий у древних греков.

^[10] Имеется в виду Хирисоф. Преобладание Спарты в это время было столь определенным, что Ксенофонт считал недопустимым выбор военачальником не-спартанца при наличии спартанского кандидата.

^[11] Имеется в виду разгром Афин в конце Пелопоннесской войны, в 404 г.

^[12] Во время пирушек (симпосионов) греки выбирали председателя, который вел собрание. Остальные участники пирушки обязаны были подчиняться его приказаниям.

^[13] Мифический корабль, на котором, согласно греческому сказанию, люди совершили первое далекое морское путешествие. На «Арго» плыли греческие герои (аргонавты), отправившиеся в путь из северной Греции в Колхиду за золотым руном (миф об аргонавтах). По имени их предводителя Ясона назван был мыс южного побережья Черного моря, находящийся к востоку от реки Фермодонта. Взятый в прямые скобки в нашем переводе абзац «Анабасиса» явно неправильно включен в текст, так как мыс Ясона и устья рек Фермодонта, Ириса и Галиса находятся к востоку от Синопы. Только устье Парфения расположено между Синопой и Гераклеей.

^[14] По свидетельствам древних авторов, племена мариандинов обитали с очень древних времен в северо-восточной частя Вифинии, в областях, прилегавших к Ахерузийскому заливу, где находилась Гераклея. По всей вероятности, они принадлежали к исконному населению Малой Азии. Мариандины находились в подчиненном положении у жителей Гераклеи. Античные писатели называют мариандинов постоянными поденщиками и рабами гераклеотов.

^[15] Один из двенадцати подвигов народного греческого героя Геракла состоял в проникновении в подземный мир Аид (где, по представлениям эллинов, обитали тени умерших) и в похищении стража Аида – трехголовой собаки Кербера. Место спуска Геракла в подземный мир показывали и в других местах Эллады, где имелись глубокие пещеры. Ахерузийский мыс – это современный мыс Кап-Баба, где и сейчас находится пещера, с которой связаны местные легенды.

^[16] Обычное мероприятие городов, ожидающих осады (см.: Фукидид, II, 13, 2; Геродот, V, 34).

^[17] Греческая колония, основанная, вероятно, дорийцами в середине VII в. на европейском берегу Босфора, на том месте, где в настоящее время находится Стамбул. Исключительно выгодное местоположение при входе в Босфор придавало Византию большое торговое и военное значение.

^[18] Так назывались племена, населявшие северо-западные области Малой Азии, к востоку от Боспора и примерно до реки Парфения. Впрочем, границы Вифинии не были постоянны и изменялись в различные эпохи древности. Согласно античной традиции, вифинцы не были исконными обитателями этой области, но пришли туда из европейской Фракии, переправившись через Боспор. Эта традиция подтверждается, между прочим, тем, что в европейской Фракии во времена Ксенофонта жило фракийское племя финов (см. текст, VII, II, 22). Ввиду фракийского происхождения вифинцев и вся их область часто именуется античными писателями азиатской Фракией, а вифинцы – фракийскими вифинцами. Исконными жителями Вифинии были, согласно древним писателям, бебрики, мисийцы и марпандины, с которыми пришлые вифинцы частично смешались.

^[19] Метателя дротиков.

^[20] Последовательность дальнейшего изложения в данном месте «Анабасиса» вызывает сомнения, ввиду чего некоторые издатели предприняли перестановку параграфов. В квадратных скобках отмечены номера параграфов согласно данной перестановке, а номера в круглых скобках сохраняют последовательность параграфов по тексту «Анабасиса».

^[21] Т. е. удобный для стоянки кораблей.

^[22] Представления древних греков о смерти требовали захоронения умершего в гробнице, у которой справлялся затем так называемый надгробный культ, «обеспечивающий покойнику спокойное пребывание в царстве теней». В случае невозможности предать тело земле, воздвигалась пустая гробница – кенотафий, – и культ справлялся перед ней.

^[23] Сатрап Фригии. В то время как, следуя вдоль северного берега Малой Азии, наемники Кира имели дело с автономными или только номинально подчиненными персам племенами, а также свободными греческими городами, в Вифинии они вновь столкнулись с персидским войском Фарнабаза, стремившимся оградить персидскую сатрапию Фригию от нашествия эллинов.

^[24] В истории античной военной тактики это первый известный случай применения резервов во время сражения.

^[25] Текст испорчен.

^[26] Диоскуры Кастор и Полидевк, сыновья Зевса, считались преимущественно покровителями Спарты, но культ этих братьев был широко распространен по всей Элладе. Их считали богами-помощниками и заступниками людей, они особенно почитались мореходами.