Пишешь, чтоб я развлекал трудом печальное время,
Да не погибнет мой дух гнусною ленью убит.
Трудно, друг, то, на что указуешь, ведь песни создание
Радостных и для себя требуют мира души.
5 Против встречных бурь моя мятется судьбина,
Быть не может ничей жребий грустней моего.
Требуешь ты, чтоб Приам играл над могилой сыновней,
И Ниобея, грустя, в праздник вела хоровод?
Или кажись я могу воздержаться работой от плача,
10 Принужденный один к Гетам далеким уйти?
Хоть бы ты сердце мне дал с той силой, с какой, по преданью,
У обвиняемого было Анитом оно:
Пала б под тяжестью подобных развалин и мудрость.
Человеческих сил много гнев бога сильней.
15 Тот и старец, что был мудрецом наречен Аполлоном,
Ничего б написать в бедствии этом не мог.
Хоть бы о родине и о вас наступило забвенье,
И в состоянии бы все, что потерял, я забыть:
Самый бы страх воспретил спокойно заняться мне делом:
20 Место, что держит меня, враг без числа обступил!
Ты прибавь, что мой дар давнишнею плесенью попорчен,
Окоченел и уже многим стал меньше, чем был.
Ежели плугом все вновь не пахать плодородного поля,
То колючий бурьян будет с травою на нем.
25 Конь, что долго стоял, станет худо бежать и последним
Будет идти изо всех пущенных из-за оград.
В легкую гниль перейдет и щели глубоко разинет
Лодка, когда лишена долго обычных ей вод.
Также не жди, чтобы я, который был мал и сначала,
30 Был в состоянии стать снова таким же, как был.
Уменьшает наш дар претерпение долгое бедствий,
Даже и части во мне старого мужества нет.
Но когда, как теперь, себе избирал я таблицу,
И желал умещать в должные стопы слова,
35 Песен я никаких не писал, кроме тех, что ты видишь,
Кои достойны судьбы пишущего и страны.
Духу внушает затем и слава силы немало,
И плодовитость дает груди любовь к похвале.
Блеском имени встарь и славой я увлекался,
40 Как мои паруса ветер попутный вздымал.
Не до того мне теперь хорошо, чтоб я пекся о славе:
Можно бы, я б никому ведомым быть не желал.
Иль потому, что сперва хорошо удавалися песни,
Ты убеждаешь писать, чтобы за успехом я шел?
45 Пусть вами, девять сестер, сказать мне дозволено будет:
Вы удаление мне больше всего навлекли.
Медного как быка ваятель приял справедливо
Кару, так своего жертвой искусства я сам.
Общего мне ничего не должно бы иметь со стихами,
50 Если б, крушенью подпав, всяких морей я бежал.
Но полагаю, свой труд роковой обнови я, безумец,
Это вот место меня песен оружьем снабдитъ.
Тут ни книг, никого, кто слухом ко мне бы склонился,
Нет, или кто б понимал, что мои значат слова.
55 Варварских все места голосов полны и звериных,
Страха от вражьих притом звуков исполнены все.
Кажется мне, что и сам по-латыни я разучился,
Ибо и к Гетским речам я, и к Сарматским привык.
И однако, когда сказать тебе правду, не может
60 От сочиненья стихов Муза сдержаться моя,
Я пишу и огню предаю, что мною написаны книжки,
И работы исход малая кучка золы.
Я не могу, и стихов никаких сочинять не желаю,
И бросаю в огонь собственный труд потому,
65 А из пламени часть сочинений только случайно
Исхищенная иль ухищреньем доходит до вас.
О когда б, что певца и неждавшаго бедствий сгубило,
В золу превращено было Искусство мое!