Если бы ты допустил, чтобы имя твое я поставил,
Как бы стояло оно часто в стихах у меня!
Помня, как ты мне помог, лишь тебя бы я пел и страницы
К книжкам моим без тебя не прибавлял ни одной.
5 Чем я обязан тебе, узнал бы скоро весь Город,
Если утраченный мной Город читает меня.
Как ты кроток и добр, и наш, и будущий знал бы
Век, если нашим стихам древними стать суждено,
Не перестал бы хвалить тебя ученый читатель:
10 Тем, что поэта хранил, ты заслужил бы почет.
Первый от Цезаря дар – что еще живу и дышу я;
После великих богов вся благодарность – тебе.
Бог подарил мне жизнь, а ты мне жизнь сберегаешь,
Лишь попеченьем твоим дар не напрасен его.
15 В дни, когда многих вокруг или наша беда распугала,
Или они предпочли сделать испуганный вид,
Все с вершины холма на тонувшую лодку глядели,
Вплавь я спасался – но мне не протянули руки.
Полуживого лишь ты из бурливого вызволил Стикса:
20 Если б не ты, не пришлось мне бы теперь вспоминать.
Пусть дружелюбны к тебе всегда будут боги и Цезарь,
Большей мольбы за тебя я не могу вознести.
Если бы ты разрешил, то труд мой в книжках искусных
В ярком бы свете явил все, что ты сделал для нас.
25 Да и сейчас, хоть велено ей помалкивать, Муза
Еле сдержалась моя, чтобы тебя не назвать.
Пес, потерянный след увидев трепетной лани,
Радостно лает и рвет с силой тугой поводок,
Резвый норовистый конь, до того как решетку откроют,
30 Бьет копытом по ней, бьется в нее головой.
Так же и Музе моей невтерпеж имена твои громко
Произнести, хоть ее строгий указ и связал.
Но, чтоб тебе не вредить, благодарности долг возвращая,
Буду я – страх позабудь! – воле послушен твоей.
35 Вот если б счел ты, что мною забыт, я ослушаться мог бы,
А благодарным всегда быть не препятствуешь ты.
Так что пока животворный свет (о, скорей бы угас он!)
Вижу я, буду служить каждым дыханьем тебе.