Кануть готов в Океан эриманфской Медведицы сторож,
И с приближеньем его гладь возмущается вод.
Мы, между тем, бороздим, увы, не по собственной воле
Гладь Ионийскую – страх смелости нам придает.
5 Горе! Как бурно встают под многими ветрами волны!
Как, поднимаясь со дна, взрытый клубится песок!
И на крутую корму, и на нос корабельный взвиваясь,
С целую гору волна писаных хлещет богов.
Остов сосновый трещит, скрипят, напрягаясь, канаты,
10 C нами корабль заодно стонет от той же беды.
Кормчий, которого страх леденящею бледностью выдан,
Судном не правит и сам сдался на милость ему.
Словно возница плохой бесполезные вожжи бросает,
Ими не в силах пригнуть гордую шею коню,
15 Так же, сбившись с пути, лишь неистовству волн подчиняясь,
Он, я гляжу, паруса отдал во власть кораблю.
Ежели только Эол супротивных не выпустит ветров,
То к заповеданным мне я понесусь берегам:
Там, далеко от земли Иллирийской, оставленной слева,
20 Cправа Италия мне – край недоступный! – видна.
Так не гони же меня к побережью запретному, ветер!
Вместе со мной покорись богу великому ты!
Я говорю, а меж тем, и боюсь приближенья, и жажду…
Как под ударом волны доски трещат на бортах!
25 Сжальтесь, сжальтесь, молю, хоть вы, о, боги морские!
Будет с меня и того, что Громовержец мне враг!
От истомленной души жестокую смерть отведите,
Если погибель минуть может того, кто погиб.