Джинны большинству известны как духи, заключенные в некий сосуд (бутылку, кувшин, лампу и так далее) и способные выполнять желания тех, кто их вызовет, то есть потрет емкость, в которой они обитают. Такой образ джиннов во многом популяризировал известный сборник сказок «Тысяча и одна ночь», к которому мы еще вернемся в отдельной главе.

Генри Джастис Форд.

Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1898 г.

Этимология слова «джинн» до конца неизвестна. Есть версия, что оно произошло от арабского jann, которое на русский можно перевести как «прятаться», «приспосабливаться». Такая интерпретация в целом отражает образ жизни джинна – не зря же он обретается в сосуде. Однако у слова jann есть родственные, которые, если говорить о них применительно к джиннам, в корне меняют все восприятие этих существ: например, majnun, что означает «одержимый», «безумный», или jannah – переводится как «сад», или «рай». По другой версии, слово «джинн» образовалось от латинского genius (loci) – так в Древнем Риме называли дружественного духа, хранителя людей и места, в котором он живет.

В Древней Пальмире люди поклонялись джиннаям – так называли хороших богов, по-доброму относившихся к простым смертным.

Вера в джиннов сопровождала арабов с самых древних времен. Археологические раскопки, проведенные на Аравийском полуострове, свидетельствуют, что люди воспринимали джиннов как злых духов, обитавших в пустынях и способных здорово навредить путникам. Можно сделать вывод, что кочевые племена стали источником распространения веры в могущественных существ, подобных богам, распространившейся по Древней Аравии. Оговорка про подобных богам неслучайна – джиннам поклонялись как божествам, но не публично, а наедине. У джиннов никогда не было бетэлей, для них никогда не возводили каменных идолов, их олицетворявших. Тем не менее их почитали, их боялись, а отдельные племена даже приносили им жертвы.

Джинны могли принимать любой облик: становились по своему желанию хоть людьми, хоть животными, но чаще всего скорпионами или ящерицами. Заметим, что у джиннов имелись разновидности, и одна из них, под названием «сила», никем оборачиваться не могла. Впрочем, к более подробному описанию разновидностей джиннов мы вернемся позже.

Термин «джинн» впервые был использован в 1704 году во французском переводе «Тысячи и одной ночи» Антуана Галлана.

Наибольшую активность они, как и положено злым духам, проявляли по ночам. Не следовало перемещаться во тьме, особенно в одиночку, потому что джинны, по поверьям древних, обитали как раз в темных местах, откуда могли с легкостью выскочить, чтобы напасть на припозднившегося путника. Они умели атаковать, будучи незамеченными, и способны были наслать на человека не только самое страшное проклятие или самую ужасную болезнь, но и даже безумие. Джинны нередко становились причиной всевозможных несчастных случаев. Однако, если кажется, что защититься от этих существ было невозможно, спешим заверить – это не так. Больше всего на свете они боялись железа и волков. А еще джинны, в отличие от богов, не были бессмертны, хоть и обладали неслыханным могуществом, поэтому победить джинна – и даже убить его! – все же удавалось. Для этого требовалось вступить с ним в бой, а прежде увидеть его – джинн обладал даром невидимости. Такого врага одолеть трудно, но если он попался на глаза, тут храбрецу и карты в руки.

Ходдер и Стаутон. Джинн. Иллюстрация к книге «Синдбад-мореход и другие истории из „Тысячи и одной ночи“». 1914 г.

Еще одна причина, по которой так страшно было разгневать джинна, – его умение вызывать различные природные явления, такие, например, как шторм. Дух, которому скучно и нечем заняться, мог невидимым подобраться к путнику и с помощью уговоров и льстивых речей нашептать ему на ухо что-нибудь нехорошее, заставить совершить какой-либо грех или как минимум проступок, мог вызнать тайны или посеять в сердце сомнения… Также люди верили, что джинны передавали колдунам и прорицателям предсказания, украденные свыше. Да, именно украденные, а не полученные – считалось, что джинны подслушивают на небесах секреты, а потом приносят их на землю тем, кто выдает себя за гадальщиков.

Как и люди, джинны жили племенами. Точно так же они нуждались в пище и воде, рождались и умирали – хоть и жили несравнимо дольше, чем люди, – женились и заводили детей. У них вообще было очень много общего с людьми – те и другие являлись единственными существами на земле, которым Создатель даровал свободу выбора. Лишь люди и джинны могут сами быть хозяевами своим поступкам, остальные – даже ангелы – совершают то, что заложил в них Всевышний.

Согласно некоторым поверьям, джинны могли обитать не только в пустынях и темных местах, но и в разных неодушевленных предметах, например камнях, а также в воздухе, огне и земле. Соответственно, они могли материализоваться прямиком из воздуха.

Когда в арабский мир пришел ислам, многие верования и мифы не канули в небытие, а перешли в новую религию, и вера в джиннов не стала исключением. Однако произошло существенное изменение в отношении к джиннам – они уже не воспринимались как боги, их поместили на один уровень с людьми. В Коране насчитывается 29 упоминаний джиннов, но ни разу не говорится об их божественной природе, избранности или чем-то подобном. Мало того, существует даже история, как ангелы бросали в джиннов метеориты, защищая от них небеса, чтобы те больше не могли украсть никаких небесных тайн. С тех пор путь на небеса джиннам был закрыт, однако, если те все же отваживались нарушить запрет и пробовали подслушать ангельские указы и распоряжения, им следовало быть очень осторожными: замеченного духа по воле Всевышнего сжигали небесной звездой.

Джон Тенниел. Спящий джинн и леди. Иллюстрации из книги «Тысяча и одна ночь». 1835 г.

Ни о внешнем виде, ни о происхождении джиннов толком ничего не известно. В доисламских источниках об этом информации нет вообще; в Коране же упоминается лишь, что до того, как вылепить человека из глины, Аллах создал джиннов из палящего пламени. Это пламя впоследствии получило название «вихрь Самума». Самум с арабского можно перевести как «отравлять». Вихрь Самума находится в Джаханнаме (или аде). Также Самумом в Коране называется один из демонов.

НЕУДАЧНЫЕ ДЕТИ АДАМА

Среди огромного количества арабских легенд есть и история о подземных джиннах. Когда Всевышний создал Адама и Еву, он дал им задание населить пустующую землю людьми. Адам и Ева принялись выполнять волю Создателя и так торопились, что производили на свет детей сразу партиями, а не поштучно. Из-за этой спешки половина потомков получалась «бракованной»: у них отсутствовали какие-либо части тела или они оказывались настоящими чудовищами, столь уродливыми, что Ева даже не могла их видеть. Всевышний не стал отнимать у монстров жизнь, но отправил с глаз долой – в подземное царство. Он нарек их джиннами и запретил появляться на поверхности в светлое время суток, а взамен наделил их сверхъестественной силой. Поэтому джинны очень могущественны и их можно встретить лишь по ночам.

Хотя в Коране нет указания на то, как именно выглядят джинны, зная об их огненном происхождении, мы можем представить нечто свирепое и пылающее.

Альберт Летчфорд. «Аладдин, или Чудесная лампа». Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1897 г.

А еще в священной книге говорится о трех разновидностях джиннов: есть те, кто умеет летать, те, кто способен оборачиваться собакой или змеей, и те, кто постоянно меняет место жительства. И здесь нужно отметить, что в древности, до появления ислама, джиннов делили на разные категории.

Аль-Малик аль-Асвад.

Иллюстрация из «Книги чудес». Главный ифрит сидит справа, слушая жалобы джиннов. Конец XIV в. Бодлианская библиотека Оксфордского университета. Оксфорд, Великобритания

Считалось, что они различаются как по стихиям – одни повелевают воздухом, другие водой, третьи огнем, – так и по способностям. Самыми сильными, могущественными и одновременно злыми джиннами считались ифриты (эфриты или африты), властители огня. Водой управляли малики (мариды) – наиболее разумные существа из джиннов, их негласные предводители. Третьей разновидностью были гули – падальщики, питающиеся мертвечиной и обитающие, соответственно, на кладбищах и в пустынях. Кроме того, гули не гнушались и охотой на живого человека, так что стоило обходить их стороной. Наконец, четвертые, самые слабые из всех, неспособные даже менять облик, но управляющие воздухом, по забавному совпадению назывались «сила» (или силат). Какая ирония, не правда ли?

ДЕМОНЫ ГОЭТИИ

В Коране есть упоминание о неких демонах Гоэтии – под таким названием известны джинны, принадлежавшие Сулейману (в Библии – Соломону), исламскому пророку, третьему еврейскому царю. Всевышний наградил Сулеймана таким даром – способностью повелевать джиннами, и их у царя было несколько десятков, все исключительно могущественные. Сулейман подчинил их своей воле, приказал работать на себя и исполнять его требования – например, джинны заставили для него «течь источник меди». Тех, кто смел ослушаться приказаний, Сулейман наказывал. Впоследствии, по преданию, царь заключил джиннов в медный кувшин, который бросил в озеро в Вавилоне. Местные жители нашли этот кувшин и разбили его, и тогда духи вырвались на свободу.

В доисламском мире арабы верили, что джинны способны лишь на дурные поступки и приносят зло. Немногим позже появилось убеждение, что среди этих существ есть и хорошие, что можно заслужить расположение духа, если ничем не прогневить его и приносить ему дары. Джинны могли помочь, подарить свое покровительство и исполнить заветное желание. Некоторые люди носили амулеты и талисманы с изображениями джиннов для защиты. Однако с появлением ислама отношение к этим существам, как мы уже говорили, изменилось – и дело не только в том, что их перестали почитать как богов. В Коране говорится, что тот, кто обращается к джиннам за покровительством, вместе с исполнением своего желания получает страх, и тот все растет. Тем не менее причинить людям вред джинны могли лишь по воле Аллаха, и если таковой нет, то все козни и происки злых духов ни к чему не приведут, а потому, хоть ничего хорошего от джиннов ждать не надо, бояться их тоже не стоит. Подобная иллюстрация ясно показывает то несколько пренебрежительное отношение к некогда почитаемым существам, которое появилось и распространилось в обществе с приходом ислама. И поклонение им, и стремление найти у них защиту не поощрялось Кораном, хоть и не запрещалось прямо. А вот что запрещалось, так это браки и сексуальные отношения между джиннами и людьми. Да-да, не удивляйтесь: дело в том, что такие прецеденты существовали в доисламском мире. Известная легенда о джинне по имени Манзур гласит, что тот влюбился в простую женщину Хаббу. Та ответила ему взаимностью, а Манзур наградил возлюбленную даром врачевания. С приходом в жизнь арабов ислама, подобные связи оказались под запретом. Считалось, что если простой смертный женится на джинне (выйдет замуж за джинна), то он перестанет бояться Бога.

Джинны наделялись такими чертами, как хитрость, изобретательность, вероломство. Некоторые считали их всех поголовно лжецами и предателями. В более поздние времена, когда благодаря распространению ислама распространилось и предубеждение против бывших кумиров, люди верили, что джинны способны овладевать их телами. Вселяясь в кого-то, джинн мог контролировать и его разум, и его тело, заставлял его совершать такие поступки, какие этот человек никогда бы не совершил, а жертва, находясь в беззащитном состоянии – оно называлось «заифа», что значит «слабость», – сама это позволяла. В состоянии заифы человек чувствовал слабость, подавленность – могло доходить даже до депрессии, – душевную усталость и апатию. У джинна, вселившегося в тело такого несчастного, таким образом, были развязаны руки и он мог творить всякие беззакония. Однако заметим, что джинн вселялся в чье-то тело далеко не всегда для того, чтобы набедокурить: иногда это происходило от большой любви, когда дух так сильно влюблялся в человека, что хотел быть с ним единым целым.

Для того чтобы защитить свое тело от посягательств джинна, следовало как можно чаще читать Коран. Если же это не помогало и джинн все же вселялся в человека, то изгнать его можно было лишь именем Аллаха.

Долго так продолжаться не могло, и, когда бесчинства джиннов достигли своего апогея, Всевышний отправил к ним Иблиса – джинна, входившего в число приближенных Бога, – и ангелов, чтобы те обуздали злых духов. Об этом повествует ибн Аббас, двоюродный брат пророка Мухаммеда, его ближайший сподвижник и толкователь Корана. И вот здесь очень интересный момент: мы помним, что джинны – единственные, кроме людей, существа, кто обладает свободой выбора. Причем во всем, в том числе и в выборе религии. И среди джиннов, как и среди людей, если верить легендам, были те, кто принял ислам, то есть праведники, и те, кто пошел по пути отступничества. Считалось, что эти последние называются шайтанами, а склонил их, как и людей, к отступничеству Иблис – тот самый, что был приближенным Бога, тот самый, которого Всевышний отправил приструнить распоясавшихся джиннов. Опьяненный своей властью и могуществом, Иблис свернул не на ту дорожку и стал изгнанником, поведя за собой других.

Мухаммад Сиях Калам.

Изображение демона в исламской мифологии. Начало XV в.

О джиннах вообще сложено очень много легенд. Несмотря на то что древние богословы не очень-то жаловали этих существ и придавали им мало значения, арабская художественная литература – и доисламская, и исламская – изобилует историями, в которых главная роль отводится джиннам или джинири – так называли джиннов женского пола. Они были одними из популярнейших персонажей в фольклоре, всегда играли роль антагонистов и по своим функциям сближались с чертями или бесами. Самое известное литературное произведение, популяризовавшее джиннов, пожалуй, по всему миру, – это сказки «Тысяча и одна ночь», рассказанные Шахерезадой своему супругу. Там джинны появляются не единожды – им посвящено целых три истории («Рыбак и джинн», «Волшебная лампа Аладдина», «Сказание о Нур адДине Али и его сыне Бадр ад-Дине Хасане»). Благодаря этому сборнику джинны начали свое победное шествие по планете, проникнув в искусство – не только литературу, но и кинематограф, и живопись – разных стран. Влияние сказок Шахерезады можно обнаружить во многих произведениях. Так, например, этим сборником вдохновлялся Лазарь Лагин при написании своего «Старика Хоттабыча», а в «Рыбаке и джинне» можно найти много общего с пушкинской «Сказкой о рыбаке и рыбке».