В 1814 году в Калькутте вышла в свет книга – неполное издание сборника сказок, озаглавленное «Книга тысячи и одной ночи». Он дошел и до наших дней. Мы знаем его почти под тем же названием – «Тысяча и одна ночь», многие истории из него, рассказанные прекрасной Шахерезадой, популярны и любимы людьми по всему миру. Ряд из них был успешно экранизирован.
Вопрос о происхождении сказок из «Тысячи и одной ночи» и времени составления сборника так до конца и не прояснен, несмотря на многочисленные исследования. Гипотез, как, где и, главное, благодаря кому появились ставшие известные на весь мир арабские сказки, тоже немало. Историк X столетия аль-Масуди и его современник библиограф ибн ан-Надим в своих трудах упоминают «Книгу тысячи и одной ночи», причем так, будто это давно и хорошо известное произведение.
Генри Джастис Форд.
Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1898 г.
Николай Ушин. Обложка второго тома «Тысячи и одной ночи». 1929–1930 гг.
Кто-то считает, что к арабам эти сказки пришли из Индии, кто-то – что из Персии. Во всяком случае, именно с персидского в VIII веке был сделан перевод, обретший огромную популярность под названием «Тысяча ночей». Это название стало почти дословной калькой с персидского – оригинальный сборник назывался «Хезар Афсане» или «Тысяча легенд» (по другим данным, «Тысяча историй»). Исследователи древнего текста отмечают, что до наших дней дошло лишь одно произведение из того перевода – рамочный сюжет, связывающий всю историю и совпадающий с тем, что существует в известной нам «Тысяче и одной ночи». Эта рамка, по словам ученых, сохранялась на протяжении столетий, в то время как в разные периоды истории в нее вставлялись те или иные рассказы. Некоторые из них, прежде чем попасть в сборник, долгое время существовали в виде самостоятельных произведений, но не находили отклика у аудитории. Таким образом, «Тысяча и одна ночь» была не плодом работы одного автора, а результатом коллективного, поистине народного творчества. Причем, по мнению отдельных исследователей, в сборник входят сказки разных народов Востока – жителей Ирана и Индии, Месопотамии и Египта. Впрочем, отметим, что у любого сборника должен быть составитель, вот и «Тысяча и одна ночь» не могла обойтись без него. Так, уже упомянутый ибн ан-Надим писал, будто бы один из его современников собирался составить сборник сказок различных народов и планировал, что сказок этих будет тысяча, однако умер, не успев довести дело до конца. На момент смерти его труд насчитывал лишь 480 сказок из задуманного количества.
После первого выхода книги спрос на «Тысячу и одну ночь» был огромным, и нередко книготорговцы сами составляли рукописи сборника, записывая под диктовку устные рассказы: таким образом они стремились удовлетворить желание множества покупателей обладать этими сказками. Востоковед и филолог Михаил Салье отмечал, что большинство таких рассказов записывались со стенографической точностью и попадали к читателям безо всякой литературной обработки
Исследователи делят сказки, входящие в сборник «Тысяча и одна ночь», на три категории: индоиранские, самые древние, сохранившиеся еще со времен ибн ан-Надима, багдадские и египетские, причем последние называют наиболее молодыми. По мнению большинства ученых, занимающихся изучением данного наследия, говорить о формировании сборника – такого, каким мы знаем его сейчас, – можно начиная с IX–XVII веков (да, такой вот большой временной разброс): тогда египетские сказки были включены в книгу. Более точно определить время составления сборника не представляется возможным, поскольку не исключено (и даже очень вероятно), что на протяжении всех этих лет в него неоднократно вносились изменения переписчиками, переводчиками и прочими людьми, так или иначе имевшими к нему отношение. Тем не менее по сей день не прекращаются попытки внести большую ясность в эту историю и споры историков по данному поводу.
Альбер Робида. Иллюстрация к книге «Али-Баба и сорок разбойников». Середина XIX – первая треть XX в.
Несмотря на то что сказки Шахерезады арабскому миру известны с незапамятных времен, весь остальной мир узнал о них довольно поздно – лишь в XVIII веке благодаря французскому востоковеду и переводчику Антуану Галлану. Он познакомил население Европы со сборником «Тысяча и одна ночь» – переводом его на французский он занимался с 1701 года и до самой своей смерти в 1715-м. При этом Галлан включил в сборник несколько сказок, которых в оригинальной версии текста не было, и до сих пор ученым не удалось точно установить их происхождение. Есть версия, что переводчик услышал эти сказки от Ханны Дияба, сирийского писателя, с которым встретился во время его визита в Париж. К таким сказкам относится, например, история об Али-Бабе, сегодня известная каждому ребенку.
БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Антуан Галлан родился в 1646 году в Париже, в бедной семье. В десять лет поступил в колледж, где изучал разные языки – древнееврейский, латынь, греческий. Позже, став юношей, учился в Коллеж де Франс, где тоже занимался языками, в первую очередь восточными. По окончании учебы работал библиотекарем, затем личным секретарем посла Франции в Стамбуле, благодаря чему смог посетить множество стран и изучить несколько языков в дополнение к тем, которыми уже владел в совершенстве. Позже получил должность антиквария короля и место преподавателя арабского языка в Коллеж де Франс. С 1697 года Антуан Галлан занимался изданием многотомной «Восточной библиотеки». Благодаря книгам, входившим в эту серию, жители Европы узнавали о жизни людей на Востоке, об их традициях и культуре. В 1701 году Галлан взялся за перевод сказок «Тысячи и одной ночи», и этот труд прославил его на всю Европу. Также он перевел на французский язык Коран.
До конца XIX столетия перевод Галлана оставался базовым. Его считали образцовым и, несмотря на некоторую вольность изложения, неоднократно перепечатывали. Однако все же он был неполным; между тем в Каире в 1835 году вышло первое полное издание «Тысячи и одной ночи». Появились и новые переводчики, которые стали работать уже с этим изданием. И вот тут стали появляться совершенно разные варианты одних и тех же произведений – «с купюрами» и без них. Дело в том, что в оригинальных текстах было много эротических эпизодов, которые викторианская Европа не могла воспринимать спокойно. Большинство переводчиков, стремясь угодить нравам эпохи, интимные подробности опускали, однако нашлись и те, кто не побоялся прослыть развратным и безнравственным, например британцы Джон Пейн и Ричард Фрэнсис Бертон. Перевод Пейна вышел чуть раньше, и Бертон помогал ему в подготовке издания к печати. А почти сразу после выхода его в свет опубликовал свой вариант с подробными комментариями о восточных сексуальных нравах и приложениями. Переводы получились похожими, да и назывались почти одинаково: у Пейна – «Книга тысячи ночей и одной ночи», у Бертона – «Книга тысячи и одной ночи». В издание Пейна входило девять томов, в работу Бертона – десять, плюс несколькими годами позже он выпустил еще семь томов, которые озаглавил «Дополнения к “Тысяче и одной ночи”». Обоих переводчиков европейцы-пуритане подвергли остракизму. Их критиковали за экстравагантность и «помешанность» на сексуальности, называли эксцентриками и даже извращенцами – молва о свободных взглядах Бертона на сексуальность бежала впереди него. Отметим также, что труды обоих вышли в свет не как обычные издания, а исключительно как частные издания только для подписчиков – именно из-за своего содержания. Невзирая на критику, поклонников у переводов Пейна и Бертона оказалось более чем достаточно.
Первое полное издание сказок Шахерезады называют булакским – по ассоциации с одним из районов Каира, который находится на правом берегу Нила и является каирской гаванью.
В арабском мире нравы хоть и отличались от царивших в викторианской Европе, некоторые издания «Тысячи и одной ночи» – а сборник, разумеется, продолжил переиздаваться после выхода булакского издания – тем не менее выходили с серьезными изменениями. Так, в 1880 году в Бейруте опубликовали вариант сказок Шахерезады, очищенный от пикантных подробностей, а еще через восемь лет, в 1888-м, там же вышло переиздание сборника – еще более цензурированное.
В 1982 году Международный астрономический союз назвал несколько объектов на Энцеладе, спутнике Сатурна, в честь персонажей из перевода Ричарда Бертона, потому что поверхность этого спутника настолько же странная и загадочная, как и сказки «Тысячи и одной ночи».
«Тысяча и одна ночь» переводилась на разные языки: французский, английский, немецкий, армянский (кстати, по некоторым данным, именно армяне перевели часть арабских сказок на свой язык, и произошло это в X веке), испанский, датский и, разумеется, русский. В нашей стране начиная с конца XIX столетия публиковались разные переводы. Наиболее академическим, «научным», без лишних скабрезностей, считается перевод с французского Юлии Доппельмайер (1889–1890), а наиболее известным, неоднократно переизданным – перевод с арабского уже упомянутого Михаила Салье (1958–1960). В 1994 году вышло еще одно издание «Тысячи и одной ночи» на русском языке – плод труда сразу трех переводчиков. Примечательно в этой работе то, что здесь переводчики впервые на русском языке воспроизвели арабский монорим – особый способ стихосложения, построенный на одной рифме (как пример: грозы – розы – угрозы – морозы и так далее). В восточных произведениях монорим используется очень часто, так что издание 1994 года дало русскоязычным читателям возможность максимально близко прикоснуться к арабской культуре.
Густав Томе. Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1854 г.
«Тысяча и одна ночь» оказала огромное влияние на литераторов по всему миру. Приведем лишь некоторых авторов и произведения: «Кандид, или Оптимизм» Вольтера, «Граф Монте-Кристо» Александра Дюма, «Химера» Джона Барта, «Рабы сна» Л. Рона Хаббарда, «Песочный человек» Нила Геймана, «Мизери» Стивена Кинга… А Эдгар Аллан По даже написал продолжение под названием «Тысяча вторая сказка Шахерезады»!