Человек всюду ищет паттерны. Не каждый готов в этом признаться, но многие верят, что мироздание рассыпает хлебные крошки и расставляет предупреждающие знаки.

Если ему угодно твоё начинание, реальность подыграет: всё у тебя будет складываться, ты сам наполнишься уверенностью, а окружение – поддержкой и вдохновением. Если же мироздание не одобряет твой выбор – начнётся дождь, ты наступишь в лужу, троллейбус сойдёт с маршрута.

Казалось, город снова передумал и вцепился в меня всеми своими коготками, не желая расставаться. Он вёл себя как уставший любовник – достаточно мудр, чтобы понимать: всё прошло; слишком жаден, чтобы отпустить.

Я вдохнула запах дождя, для симметрии наступила в лужу второй ногой и пошла пешком.

Дверь в квартиру я запирать не стала. Сварила борщ, форточку оставила открытой. На стол, прижав солонкой, положила записку: «Не скуч.».

И отправилась на вокзал.

Сложно сказать, чего именно я ждала, но поезд меня слегка разочаровал: он был оглушительно обыкновенным. И люди, толпившиеся у вагонов, тоже были обыкновенными. Как я ни всматривалась, не увидела никаких особых примет.

Проводник – тоже был обыкновенным проводником. Я остановилась в метре от него, пытаясь поймать правильное настроение. Но и с этим не справилась. Никакого особенного чувства, мол, сегодня всё можно. Никакой эйфории. Не было даже дурашливого азарта. Всё просто и практично: хочешь уехать? Уезжай. Или хотя бы попробуй.

Я пожала плечами и подошла к проводнику.

– Билет? – спросил проводник.

Я улыбнулась ему своей совершенно не ослепительной, а самой обыкновенной на свете улыбкой и протянула билет. Истрёпанный и пожелтевший, пятнадцатилетней давности билет на единственный в городе концерт «Сорокопутов».

Проводник мельком взглянул на него, прокомпостировал машинкой, которая висела у него на груди, вернул мне.

– Счастливого пути, – сказал он. – Отправляемся через минуту.

Я устроилась у окна. Поезд подался назад, к городу, точно по-детски наивно пугая, а потом медленно-медленно двинулся вперёд.

Дождь закончился, оставив после себя огромное чисто вымытое небо с розовыми облаками – на фоне этого неба город, убегающий прочь, казался маленьким и печальным.

Над городом кружили мои птицы.