Это случилось очень давно, когда деды наших дедов были маленькими мальчиками, а бабушки наших бабушек – маленькими девочками.

Прежде гуси были только белыми, и не было ни одного пёстрого гуся.

Появились пёстрые гуси после злодеяний одного человека, по прозвищу Котхоз-Кутуй[22].

Котхоз-Кутуй похищал детей и относил их за тридевять земель, за море-океан, страшным людоедам.

Однажды он унёс девочку Халиму. Красивее Халимы никого не было в том крае.

Похитил Халиму Котхоз-Кутуй, запер её в клеть, а сам ушёл за другими детьми.

Когда Котхоз-Кутуй уходил, он клал у клети белые волшебные камни, которые стерегли клеть. Котхоз-Кутуй спокойно уходил по своим делам.

Белые камни лежали спокойно. Если какому-либо ребёнку и удавалось выйти из клети, то камни всё это видели. Они кидались к маленькому беглецу, приклеивались к его ногам и никуда не пускали своего пленника. Пленники не могли ни кричать, ни бежать, ни шагу шагнуть.

Котхоз-Кутуй уходил на недели, а иногда и на месяцы.

Дети, запертые в клети, питались только зёрнами, подбирая их с пола, и пили воду из поставленной тут же кадки.

В ту же клеть запер Котхоз-Кутуй и Халиму. Сидит Халима неделю, сидит другую. И никто не знает, где она. Плачет, бедняжка, горюет. Похудела Халима, стала как щепка. Пожелтели её румяные щёчки. Думает, думает и никак не может придумать, как убежать от Котхоз-Кутуя.

Нет, не убежать отсюда бедной Халиме! Стены клети толстые, потолок высокий. Только под дверью есть узенькая щель, но в эту щель может пролезть лишь маленький гусёнок.

Плачет Халима и думает с тоской: «Эх, почему я не маленький гусёнок – пролезла бы я в эту щель!» И вдруг стала она уменьшаться, становиться всё меньше и меньше и наконец стала не больше вылупившегося из яйца жёлтенького гусёнка: вместо ног у неё – лапки, а вместо рук – крылышки. Халима радостно помахала ещё не окрепшими коротенькими крылышками, заглянула в щель под дверь и вылезла из клети наружу.

Белые камни увидели маленького гусёнка, но ни один из них не знал, что это Халима. «Откуда этот гусёнок?» – удивились камни и стали смотреть за ним.

Дальше и дальше уходил от клети гусёнок. Белые камни обернулись гусятами и погнались за гусёнком-Халимой.

Вот гусёнок-Халима добралась до реки. На берегу паслись гуси со своими выводками. Халима-гусёнок пристала к одной гусиной стае, но маленькие гусята из этой стаи начали клевать незнакомого гусёнка-Халиму. Халима не стала с ними драться и клевать их, а только увёртывалась от них и убежала. Наконец она добежала до реки, кинулась в воду и поплыла от берега, а злые гусята остались на берегу. Белые же камни-гусята потеряли Халиму из виду, вернулись к своему месту и обратились опять в камни.

Но Халима не могла уже принять свой прежний вид и навсегда осталась гусыней. Оперение на ней было не белое, а пёстрое. Те места на теле, куда клевали её злые гусята, остались тёмными. Когда она сама стала гусыней-матерью, то и гусята у неё выросли пёстрыми. С тех пор и развелись на свете пёстрые гуси.