Судьбы выдающихся российских адмиралов были во многом схожи. Почти все они уроженцы мест, далёких от моря, и начинали путь к высотам мастерства с детской мечты, с постижения самых азов морской науки. Так росли Ушаков и Нахимов. Так росли и знаменитые советские адмиралы. В их числе Иван Степанович Иса́ков.

Ованес Исаакян – так звали адмирала в детстве – был сыном железнодорожного техника из Карабаха. Отец умер рано, воспитывали мальчика мать и дед. Учился Ованес в тифлисском реальном училище. Учился очень хорошо. Мальчик мечтал о морской службе. Мечта эта питалась чтением книг из прекрасной библиотеки дяди. Однако в Петербургский Морской кадетский корпус, привилегированное учебное заведение дореволюционной России, в 1913 году его не приняли: недворянин, нерусский. Пришлось поступить в технологический институт. Через год, уже после начала Первой мировой войны, он сдал экзамены и поступил во вновь открывшиеся Отдельные гардемаринские классы. Занятия проходили в казармах, на верфях Адмиралтейства, в гавани Кронштадта. Практика проводилась на кораблях Дальневосточной флотилии. Учебное плавание началось на крейсере «Орёл» в Охотском море. Экзамены на мичмана он сдал на высший бал – все двенадцать предметов – в бурные дни февральской революции 1917 года. Был направлен на строящийся для балтийского флота новейший эсминец «Изяслав».

В сентябре того же года совсем ещё новенький корабль участвовал в боях с рвущимися в Петроград немцами в Рижском заливе, возле Моонзундских островов. Команда «Изяслава» оценила роль мичмана Ивана Исакова в его первых боях на первом корабле. Он участвовал в постановках мин, управлял огнём кормовых пушек.

Не прошло и месяца, – после Октябрьской революции, когда часть прежних офицеров сбежала с эсминца, – и матросы избрали юного мичмана старшим офицером. С тех пор вся жизнь Ивана Степановича была неразрывно связана с Красным флотом.

Невозможно даже перечислить всех событий той эпохи, о которых мог поведать их участник – моряк Исаков. Героический ледовый поход на Балтике, бои с интервентами на Каспийском море, переход кораблей по Беломорско-Балтийскому каналу для пополнения Северного флота, война с белофиннами, создание военно-морских баз на Тихом океане – во всём этом была горячая доля вдохновенного труда Ивана Степановича.

Начиная службу с азов, Исаков стал искусным мастером вождения кораблей. Об умении командира управлять кораблём моряки судят по тому, как он швартуется. Вот как описывает «почерк» Исакова писатель Владимир Рудный: «Исаков вёл с моря „Изяслав“ к точно известной стоянке, зная, что двое соседних эсминцев – на местах и лишнего простора между ними нет. Оставлена узкая, но для умельца достаточная щель между двумя такими же кораблями, со единёнными с кормы сходней с берегом. Он должен без суеты, не задев чужого борта, не оскорбив ошибкой самолюбия своей команды, занять свое место, бросить на берег сходню и начать обычную жизнь у причала. Он выполнял это как артист… Он влетал в щель между соседями и в мгновение, доступное только ему, его интуиции и глазомеру, давал после „среднего назад“ – „полный вперёд“ и останавливал корабль как вкопанный на расстоянии, достаточном, чтобы не уронить сходню в воду, а положить на берег устойчиво… У зрителей дух захватывало от его цирковых эволюций. Конечно, такая виртуозность основана на знании теории корабля, математическом расчете, долгой тренировке, анализе наблюдений за маневрами товарищей и тысяче иных элементов того, что именуется опытом. Но был тут и артистизм моряка до последней кос точки».

С Балтийского моря Ивана Степановича перевели на Чёрное с такой аттестацией: «Из командиров – самый молодой, но вполне на месте. Очень энергичен и способен. Для выполнения ударных задач, как военного характера, так и работ, незаменим». На Чёрном море он достраивает эсминец «Петровский» и командует им. Но больше работает в штабах флота и береговой обороны. А потом несколько лет учения в военно-морской академии и преподавание в ней.

Как бы ни был талантлив человек от рождения, какими бы замечательными способностями ни обладал, нужно учиться. Нож оттачивается на бруске, талант и способности – в учении. Иван Степанович учился постоянно, ежедневно, ежечасно. Высший балл, полученный на экзаменах на чин мичмана, не был случайностью. Исаков к воинскому званию – очень высокому – прибавит профессорское звание, станет академиком. Он много сделает для морской науки и флота как учёный. Но это будет к концу жизни. А незадолго до Великой Отечественной войны Ивана Степановича отозвали из академии, назначили начальником штаба, затем командующим Балтийским флотом.

Войну он начал в должности заместителя наркома Военно-морского флота страны. Исаков блестяще знал военно-морское дело и служил ему беззаветно везде и всегда.

В числе немногих специалистов, не боясь прослыть паникёром, он настаивал на строительстве сухопутных укреплений вокруг морских баз. Его знания в этой области пригодились при обороне Ленинграда. Когда в самые тяжёлые дни обороны командующим Ленинградским фронтом назначили Жукова, в заместители ему по военно-морским силам определили Исакова. «Иван Степанович был одним из самых сильных и талантливых военачальников военно-морского флота», – вспоминал позже мар шал.

Шёл второй год Великой Отечественной войны. Фронт протянулся от Баренцева моря на севере через всю страну, через разрушенные города и пылающие деревни, до моря Чёрного. Фашисты рвались к Сталинграду и на Кавказ: им очень нужны были богатства нашего юга, и в первую очередь нефть. Без неё нет горючего для танков, самолётов, кораблей. И потому огромные силы, отборные дивизии враг бросал на захват черноморского побережья и его важнейших портов. После героической обороны наши войска оставили Одессу и Севастополь. К октябрю 1942 года немцы заняли почти весь Новороссийск и пытались через горы прорваться к одной из последних баз черноморского флота – Туапсе.

Над нашими кораблями нависала угроза остаться в море, все берега которого контролируются врагом. Так как на суше решалась судьба флота, моряки помогали бойцам сухопутных войск оборонять Кавказ. В горах, ущельях, на перевалах шли ожесточённые схватки. За Гойтхским перевалом начиналась прямая дорога к Туапсе. Все войска, какие только можно было собрать, направлялись в горы. Там сражались стрелки, морские пехотинцы, отряды альпинистов, милиция, ополченцы. В решающем месте были и военачальники, руководившие всей обороной Кавказа.

Жизнь опытного и умного военачальника имеет чрезвычайно высокую цену. Иногда просто бесценна для страны. Конечно, жизнь любого воина дорога́. Но маршалу и адмиралу замену найти трудно, бывает и невозможно. Когда войсками командует талантливый военачальник, войска одерживают победы, несут меньшие потери. Это известно и армии, и флоту. Потому нередко и солдаты и матросы жертвуют собой ради спасения командира. А вот военачальник не имеет права рисковать собой.

Но бывают случаи, когда риск необходим для победы. Такой момент возник при обороне Гойтхского перевала. Немцы всё-таки захватили перевал и уже ринулись к Туапсе.

В тот час командование не имело даже горстки бойцов, чтобы подкрепить своих. Тогда в решающую точку боя поспешили командующий Закавказским фронтом генерал армии Иван Владимирович Тюленев и член Военного Совета фронта адмирал Иван Степанович Исаков. Сам факт появления этих военачальников в опаснейшем месте сражения был решающим. Наши бойцы сумели остановить неприятеля, а затем отбросить его за перевал.

Всё было бы хорошо. Но в ущелье адмирал попал под бомбёжку. Шестёрка «юнкерсов» забросала ущелье бомбами. Осколок размозжил Исакову бедро. На грузовике раненого вывезли из-под бомбёжки, доставили в медсанбат. Там врачи сменили повязку, сделанную на скорую руку санитаром, – другой помощи оказать не могли: ранение было тяжелейшее.

Адмирала нужно было отвезти в полевой госпиталь в Туапсе. Малейшее сотрясение вызывало страшную боль, поэтому решили воспользоваться дрезиной на железной дороге. Только со брались нести раненого к дрезине, как её разбило бомбой. Нашли другую дрезину. Добрались до города. Там операцию тоже некому было делать. Морем отправили адмирала в Сочи.

Шли вторые сутки после ранения. У Исакова начиналась гангрена – омертвение тканей, кончающееся чаще всего смертью раненого. В Сочи вылетел главный хирург Черноморского флота Петров. Срочная ампутация всей ноги могла ещё сохранить жизнь адмиралу. Когда Петров сказал, что ногу спасти нельзя, Исаков ответил: «Спасите мне голову…»

Из Москвы вылетел к раненому главный хирург флота, академик Джанелидзе, лечивший раненых ещё в первую мировую войну, с двумя профессорами. Они везли чудодейственное лекарство – редчайший в то время пенициллин. Помощь приближалась медленно. Лётчик вёл самолёт, огибая Сталинград, вдоль восточного берега Каспийского моря на Баку, затем на Тбилиси: в воздухе постоянно рыскали «мессершмитты».

После операции состояние адмирала оставалось тяжёлым. Он часто терял сознание. По отрывочным фразам, сказанным в бреду, дежурившие у постели понимали: адмирал, угасая, продолжает думать о флоте, о войне, о судьбе Родины. Горюет, что в самое трудное время вышел из строя.

Однажды, придя в сознание, он высказал просьбу, чтобы после смерти назвали его именем эсминец. В этой просьбе не было тщеславия, а было желание оставаться с флотом и после смерти. Желание желанием, но и в самом деле имя Ивана Степановича Исакова было бы украшением корабля, напоминая – как и другие имена славных моряков – о верности человека морю, о четвертьвековом неустанном служении Родине, о жизни, отданной без остатка любимому флоту.

Ни знаменитые врачи, ни редкостные лекарства не помогали. Жизнь адмирала оканчивалась. Наступил момент, когда пульс совсем перестал прощупываться. Прошло два часа, как исчезли видимые признаки жизни. Хирург Петров понимал: больше надеяться не на что. Он сидел у кровати умирающего, словно ожидая какого-то чуда… И чудо свершилось! Пришла телеграмма из Ставки Верховного главнокомандования – так назывался тогда в стране высший орган военного руководства.

– Иван Степанович, – сказал хирург, – вам телеграмма из Ставки…

И адмирал открыл глаза. Еле заметно дрогнула жилочка пульса на запястье. Он был ещё нужен Ставке! Пусть без ноги, пусть изнуренный постоянными скачка́ми температуры – от сорока двух до тридцати пяти, измученный нестерпимой болью. Ставка не стала бы тревожить, если бы не было у неё дела к нему. В трудное время, в критическое для Родины время Ставка что-то приказывала своему адмиралу…

Врач прочёл телеграмму: «Сочи. Адмиралу Исакову. Не теряйте мужества, крепитесь. По мнению врачей, вы можете выздороветь. Ваша жена вылетела к Вам. В случае трагического исхода лучший эсминец черноморского флота будет назван „Адмирал Исаков“. Желаем здоровья. Сталин[26]. Кузнецов[27]».

Известны случаи, когда умирающий находил в себе силы отодвинуть смерть до приезда близкого человека и умирал, попрощавшись с ним. Но адмирал Исаков нашёл в себе силы не ото двинуть смерть на несколько часов, а победить её и прожить ещё долгие годы.

Что же всё-таки не дало погаснуть искорке жизни в организме адмирала? Что заставило последнюю искру стать такой горячей, что снова пришло в движение сердце? Обещание назвать эсминец именем «Исаков»? Если бы так, то зачем жить дальше?.. Может быть, дружеское участие главнокомандующего и наркома, людей, так занятых заботами войны и всё же отыскавших время подбодрить адмирала? И это тоже, но не в главной степени.

Вспомним другого нашего Степановича – Павла Степановича Нахимова. Он был очень больной в дни обороны Севастополя. Он признавался врачу, что держится лишь страшным напряжением обстановки. Что, прекратись натиск англичан и французов, он тут же умрёт. Думаю, что причина воскресения адмирала Исакова подобна причине, питавшей сверхчеловеческой энергией адмирала Нахимова в течение многих месяцев. Это желание служить Родине в самую трудную пору. Сознание, что порученную тебе должность другой лучше тебя не исполнит. И сверхважность дела, которое происходит сейчас и которое нельзя оставить незавершённым и нельзя отложить. Война убила адмирала Исакова, война же и воскресила его, так как она не была ещё завершена нашей победой.

В госпитале оберегали новую жизнь адмирала, как оберегают на ветру крохотный огонёк, пока не станет он пламенем. Для выздоровления была нужна абсолютная неподвижность. Но над госпиталем стал появляться немецкий самолёт-разведчик. Какие-то сведения о том, что здесь лежит раненый адмирал, попали к врагу. Могли прилететь бомбардировщики. Оставаться в Сочи было нельзя.

На тральщике[28], который охраняли два катера, Ивана Степановича перевезли в Сухуми, оттуда поездом в Тбилиси. Впереди вагона, в котором лежал раненый, и позади ехали платформы с зенитками.

Много месяцев поправлялся Иван Степанович. Рана в конце концов зажила. Но боли не утихали. Не утихали все двадцать пять лет, которые он прожил после ранения. После ранения характер его работы изменился, но не изменился стиль её: всё делалось тщательно, энергично, умно, начиная с подготовки условий капитуляции Германии, которой он занимался как член правительственной комиссии.

Если вы серьёзно увлечётесь флотом, непременно прочтите книги-исследования по морскому делу, написанные Исаковым. Прежде всего это «Морской атлас» – многотомное издание, которое известно морякам и учёным всего мира. В нём упоминаются свыше ста тысяч пунктов земного шара, содержатся сведения о всех течениях, приливах, путях циклонов и тайфунов, границах льдов и их движении, глубинах морей, характере берегов, погоде – словом, обо всём, что важно знать мореплавателю. Карты атласа показывают маршруты исследовательских экспедиций, открытия моряков и географов. Атлас был задуман Иваном Степановичем. Он возглавлял работу над ним и был его редактором. Адмирал был удостоен за атлас Государственной премии.

Но первым вашим чтением должны стать книги его рассказов о море. В ряду высоких званий Ивана Степановича Исакова – адмирал Флота Советского Союза, Герой Советского Союза, член-корреспондент Академии наук, лауреат Государственной премии, было ещё звание члена Союза писателей. Ни одно звание не даётся даром. Вы убедитесь в том, если раскроете его книги «Морские истории», «Рассказы о флоте», «Морское притяжение», «Неистребимый майор», «Каспий, 1920 год». Рассказы эти читаются с захватывающим интересом. И вместе с тем даты, фамилии матросов и адмиралов, названия кораблей в них абсолютно точны, как в энциклопедических статьях. Здесь вся история и жизнь нашего Военно-морского флота.

Энергии и заинтересованности Ивана Степановича хватило на то, чтобы подробно консультировать создателей знаменитого послевоенного фильма об адмирале Ушакове. По его чертежам кинематографисты построили макеты кораблей, говорили даже о непосредственном участии его в съёмках.

А вот что адмирал Исаков мудро советовал тем, кто интересуется историей флота, историей страны: «Без слов живых людей – участников событий, в виде ли статей или мемуаров, нельзя получить достаточно полного и объективного представления даже об относительно недавнем прошлом нашего флота, армии и всего государства в целом».

Знаменитый нарком ВМФ адмирал Кузнецов, с кем Исаков многие годы был тесно связан совместной службой, вспоминал последнюю встречу со своим бывшим заместителем.

«Разговор зашёл о литературных делах.

– Предлагают написать что-нибудь покрупнее, чем маленькие рассказы, но я не берусь, – сказал Иван Степанович.

Объяснял он это не состоянием здоровья, как я ожидал, а тем, что объёмистые труды мало кто читает. А вот маленькие рассказы, судя по письмам, читают весьма охотно…

Вдруг он почему-то вспомнил о своём ранении и о полученной тогда телеграмме:

– Я думаю, после смерти всё же назовут один из эсминцев моим именем. Ведь у меня не остаётся потомства…

Так через двадцать пять лет он повторил своё желание, чтобы эсминец, находящийся в строю, носил его имя».

Иван Степанович ушёл из жизни в 1967 году, отдав морю и юношеской мечте полвека своей беспримерной службы. Но много лет плавал по морям и океанам, продолжая его служение Родине, большой противолодочный корабль «Адмирал Исаков».