В Российском императорском флоте за порядком на корабле следил особый офицер – вахтенный начальник. Его действия и команды были подчинены строгим правилам, а не зависели от настроения. У людей разные характеры: одни вспыльчивы, деспотичны, другие, наоборот, безразличны, склонны не замечать огрехов. И тех и других не идти на поводу у эмоций заставляет Морской устав. По уставу и сейчас живёт каждый корабль. Флотского порядка неплохо бы придерживаться каждому и в обычной жизни. Разумеется, с поправками на свои условия, дела и возможности.

Каждый день в пять часов утра вахтенный начальник командовал: «Вставать, койки вязать!»[15] Через пять минут: «Койки наверх, умываться!» Матросы сдавали койки на палубе укладчику. Тот принимал их и смотрел, аккуратно ли связаны. В это же время на полчаса открывали для проветривания двери водонепроницаемых переборок и иллюминаторы, поднимали на верхней палубе брезентовые тенты, предохраняющие от жары или дождя.

Только успели с этим, барабанщик бьёт «на молитву!». Вся команда наверху, вахтенный командует: «Фуражки снять!» Поётся «Молитва Господня». По окончании её звучала команда: «Накройся, завтракать!»

После завтрака до восьми часов успевали сделать множество дел. «Палубу скачивать!» или «Палубу мыть!», «Мыть бельё!», «Мыть койки!». В это же время обтирали абордажное оружие, чистили до блеска всё медное или железное, прибирали палубы и шлюпки. Минёры[16], комендоры[17], гальванёры[18] проверяли своё хозяйство. Трюмные проверяли краны и трубы.

Приближалось самое торжественное утреннее действо – подъём флага на кормовом флагштоке. За пять минут до него извещали командира корабля, вызывали караул и музыкантов. Старший сигнальщик проверял исправность флага. За минуту до подъёма (так же и спуска) вахтенный начальник командовал: «На флаг! Смирно!» Оркестр играл гимн России и «Коль славен наш Господь в Сионе…». Офицеры и команда стояли с непокрытыми головами, пока оркестр не смолкал.

Спуск военного флага, как на стоянке, так и в движении корабля, производился до захода солнца. «Во время боя, – записано в Морском уставе, – в виду неприятеля, военный флаг поднимается не только на гафеле[19], но и на мачтах, днём и ночью».

Есть на корабле ещё один флаг, который поднимается с восьми часов утра до зари на носовом флагштоке только на якорной стоянке, – это гюйс. Полагается он, в отличие от Андреевского флага, не всем кораблям, а только судам первых двух рангов. Гюйс – красное полотнище с синим Андреевским крестом, окаймлённым белыми полосами, и с белым прямым поперечным крестом.

Случалось, что гюйс на каком-либо корабле поднимали на мачте в неурочное время и при пушечном выстреле. Моряки знали: там заседает суд особой комиссии. Чаще всего судили «бунтовщиков» – так официально назывались революционеры. У кого-то нашли листовку, призывающую свергнуть самодержавие, кто-то ругал офицеров за рукоприкладство, кто-то рассказывал товарищам о тяжёлой жизни оставшихся дома…

На корабле, как только выбран якорь, чтобы отправиться в поход, поднимали вымпел командира корабля – Андреевский флаг с белыми косицами. Он был поднят днём и ночью, в походе и в бою.

У команды на корабле было множество дел. Главное из них – учения по матросским специальностям и одинаковая для всех гребля на шлюпках. Разумеется, ещё раз прибирались на палубах, во всех помещениях корабля. И вот долгожданное: «Команде руки вымыть!»

В половине одиннадцатого вахтенный начальник пробовал пищу с подноса в руках кока. Еда хорошая. «К вину и обедать!» Вся эскадра – адмиралы, офицеры и матросы – в одиннадцать часов садилась за трапезу.

«Вахтенный офицер, квартирмейстер[20] следят, чтобы нижние чины ни под каким предлогом не пили более двух третей чарки за обедом и по трети за завтраком или ужином», – гласит Морской устав. Чарка – 143,2 грамма.

После обеда на корабле отдых – до половины второго. После отдыха у команды полчаса на чае питие, затем следовали трёхчасовые занятия.

Перед шестью часами одно за другим поступали распоряжения вахтенного начальника: «В палубах прибраться!», «Команде переодеться!», «К вину и ужинать!».

Поужинали. До семи часов, отдыхая, разрешалось петь песни. На стоянке с согласия начальства можно было поудить рыбу.

А что запрещалось матросам? Многое, всего не перечислить! Нельзя обсуждать начальников, нельзя подходить к каюте командира корабля и каютам офицеров. Нельзя говорить о политике и религии… «Нижним чинам безусловно запрещается употреблять бранные и непристойные слова, плевать на палубу и за борт…»

Нижние чины под постоянным надзором офицеров и унтер-офицерских чинов: боцманов[21], кондукторов[22], квартирмейстеров. Если проступок не был тяжким, то могли приказать матросу несколько раз, без передыха, влезть на мачту и спуститься с нее; с полной выкладкой отстоять по команде «смирно» время, достаточное для «науки»…

Но вот день подошёл к концу. Помолились. Флаг спущен. Зажжены отличительные и другие нужные огни. Команда получает койки. Сон быстро сморил уставших людей. Не спят лишь заступившие на вахту. «Между 1 и 2 часами пополуночи вахтенный начальник приказывает разводить огонь на камбузе для приготовления пищи и озабочивается, чтобы к утреннему чаю были готовы самовары».