Преодолев Сен-Готард, русские спустились в ущелье Рёйса. Бежит непокорный Рёйс, пенится, клокочет, ударяет волной в высокие берега, наполняет гулом и рёвом округу. Отдаёт десятикратным эхом в горах.

Жутко здесь путнику, жутко тут зверю, редкая птица слетит в ущелье.

Через Рёйс на высоте 30 метров перекинута узкая каменная арка. Сотрясается арка от рёва реки. Зловеще повисла над пропастью.

Недобрые это места. Чёртов мост перед русскими.

Взорвали французы центральную часть моста, засели по ту сторону Рёйса.

Бросились первые смельчаки на мост, но тут же свалились, сражённые пулями, в пропасть. Бросилась новая группа героев. Достигла пролома. Не перепрыгнешь пролом. Остановились. Скосили меткие французские стрелки русских героев. Ринулся новый отряд. Снова погибель.

Остановилась атака.

Сидит Суворов верхом на казацком коне, смотрит на мост, на солдат, на вражеский берег. Понимает: сколько ни бегай солдаты – не быть им на том берегу, не заделав в мосту пролома. Замечает фельдмаршал – метрах в ста от дороги стоит невесть для чего построенный здесь сарай. «Разобрать бы сарай, связать брёвна и перебросить через пролом», – соображает Суворов. Только подумал, смотрит – от других отделяется тощий солдат, что-то машет товарищам и несётся к сараю. Бросились вслед гренадеры, взобрались на крышу, стали растаскивать брёвна.

Наблюдает Суворов, видит: снимает тощий солдат поясной ремень. За ним и другие снимают. Связали, стянули ремнями солдаты брёвна, подняли, поволокли к пролому.

«Мудрая голова», – подумал фельдмаршал о тощем солдате. Доволен Суворов солдатской смекалкой.

Поравнялись солдаты с мостом. Вьить, вьить! – засвистели французские пули.

Залегли смельчаки за брёвна. Переждали. Опять поднялись. Только не все. Половина убитых. Тощий, однако, поднялся.

Ступили солдаты шаг, второй – и снова французские пули. И снова солдат наполовину уменьшилось.

Опять залегли. Опять переждали. Поднялись. Снова огонь. И вот в живых только три человека. Снова залп – два человека. Снова – один.

Смотрит Суворов: только тощий солдат и остался.

Не поднять солдату тяжёлые брёвна. Лёг он, толкает перед собой, пытается сдвинуть. Поднатужился, сдвинулись брёвна чуть-чуть – на вершок. Опять поднатужился – ещё на вершок.

– Герой! Молодец! – не удержался Суворов. – К герою на помощь! – кричит солдатам.

Бросились солдаты на помощь. Подбежали, схватили брёвна – к пролому. Внеслись солдаты волной на мост. Брякнула, легла связка над пропастью. Откатились солдаты.

Смотрит Суворов, а тощий солдат на мосту. Стоит на брёвнах, повернулся к своим, машет рукой. Развевает ветер солдатский кафтан, треплет рыжеватые кудри. Обдаёт непокорный Рёйс солдата пеной и брызгами.

Больше героя фельдмаршал не видел. Зарябили перед глазами Суворова солдатские спины. Хлынули гренадеры грозным потоком на мост. Заходило, заколыхалось солдатское море. Вот уже первые на той стороне. Вот уже и победное «ура!» несётся в ущелье.

Разбегаются, отходят французы.

Отгремел бой. Чёртов мост позади. Остановились войска на отдых.

– Как звать героя? – стал интересоваться Суворов тощим солдатом.

– Мохов, Кирилл Мохов, ваше сиятельство. Гренадер Апшеронского пехотного полка, роты капитана Лукова.

– Удалец! Удалец! – восхищается Суворов. – Переправу навёл, мост соорудил. Богатырь! Витязь! Позвать удальца!

– Мохов! Мохов! – зовут солдаты.

Не откликается Мохов.

Лежит солдат на дне пропасти. Не слышит. Не видит.

Свалила солдата французская пуля. Разбился о камни. Не бьётся больше смелое сердце солдатское.

Погиб гренадер, а слава осталась.

Соберутся солдаты, начнут вспоминать бои и походы, вспомнят Чёртов мост. Вспомнят Чёртов мост – вспомнят и Мохова:

– Если б не Мохов, если б не он, не видать нам победы. Доброе слово и память ему великая.