Понял Кутузов после посещения Лористона, что дела французов плохи. Дал под Тарутином бой.

Опять загремели пушки. Скрестились штыки и сабли. Сила на силу опять пошла.

Проиграли французы бой. Тридцать шесть пушек досталось русским.

Дня четыре спустя после битвы прапорщик Языков с казачьим отрядом находился в разведке. Осмелели совсем казаки, к самой Москве подъехали.

Стоят смотрят на спалённый город:

– Вот она, наша страдалица.

Дождик накрапывает осенний. Хотя тепло и безветренно. Где-то раздаётся собачий лай.

– Ты смотри, а говорят – французы псов всех поели!

– Этот хитрый, видать, убежал.

– Да-а, пропала Москва-красавица…

– Дурак, о мёртвых плачь! Не смертник Москва – отстроится.

Перешёптываются казаки. Вдруг слышат: страшный грохот взрыва долетает из города.

Переглянулись донцы, покосились на командира. Любопытство в душе казацкой. Переглянулись, помчались к Москве.

– Эх, была не была! Бог не выдаст – свинья не съест. На то и разведка.

Влетели они на пустынные улицы города.

Ни французов, ни жителей. В молчании лежат развалины. Лишь цокот конских копыт в тишине раздаётся.

Понеслись всадники к центру. Доскакали до самой Ордынки, близко Кремль.

Нигде не видать французов.

Попался какой-то старик.

– Эй, борода, где басурманы?

– Ушли, ушли из Москвы французы. Ушли поутру, родимые.

Больше месяца пробыл Наполеон в Москве. Ждал император от русских посыльных с миром. Не явились к нему посыльные. Сам послал Лористона. Не привёз согласия на мир Лористон. А тут ещё бой под Тарутином. Да скоро зима. Да голод в армии. Что ж, как в мышеловке, сидеть в Москве? Нет, пока есть силы, пока не поздно – скорее домой. Ушли французы бесславно, как тень, из Москвы.

Узнали казаки небывалую новость, забыли про грохот и взрыв, завернули коней, стрелой полетели с долгожданной вестью к Кутузову.

Потом и про взрыв, конечно, узнали. Злопамятен Наполеон. Мстил за свои неудачи. Приказал, уходя, взорвать Московский Кремль.

К счастью, погибло немногое. Пошёл дождь и загасил фитили.

Выслушал Кутузов доклад Языкова, перекрестился:

– Свершилось. Вот оно, неизбежное… Спасена отныне Россия.

Потом повернулся к селу Тарутину:

– Спасибо тебе, Тарутино!