Ива будто окунулась в горячую ванну. Её обдало жаром. Она рванула в гостиную.

– Папа, что это за игра? Откуда эта считалочка? Кто её придумал? – засыпала она отца вопросами.

– Кажется, было что-то ещё… Забыл. Надо же… А ведь дедушка в детстве часто мне напевал. Эх, сейчас бы эти песенки услышать. – Голос папы непривычно дрогнул.

Ива почувствовала, что вот-вот расплачется, и побежала к себе. На мгновение она застыла в дверях. Комнату было не узнать.

Всё лежало на своих местах, и даже стул, который чаще напоминал вешалку для одежды, сейчас был аккуратно задвинут под стол, потому что привычная груда вещей не мешала ему встать на положенное место. Может, Ива забыла, как сама убрала их на полку? Она посмотрела в комоде, на вешалках, несколько раз заглянула под шкаф и полезла проверить под кроватью.

– Ива! Ты что тут ищешь? – Мама вошла так внезапно, что Ива от неожиданности стукнулась головой о дно кровати.

– Мамочка, где мои вещи? У меня на стуле висели. Ты их убирала?

– Мы же с тобой целый день по делам ездили. Может, бабушка постирала. Она сегодня стиркой занималась.

– Зачем она их трогала?! – топнула ногой Ива. В это мгновение ей показалось, что она точно знает, кто во всём виноват.

Мама строго на неё посмотрела:

– Ива, ты бы очень нам помогла, если бы сама разбирала вещи. Но это за тебя делаю я или бабушка. А ей сейчас особенно трудно…

Мама замолчала. Ива представила бабушку. Как она заглядывает в комнату, проходит к окну и тихо открывает занавеску, чтобы Иву разбудил не противный будильник, а тёплое солнце. Это летом. А зимой, когда по утрам темно, она садится на край кровати и гладит Иву через одеяло. Гладит, пока та не откроет глаза.

Ива вспомнила, как по выходным на кухне пахнет блинами, которые бабушка печёт, пока все ещё спят. Она подумала о том, сколько дел успевает переделать бабушка до того, как проснётся весь дом. Как тщательно она выглаживает папины рубашки, как аккуратно складывает мамины свитера и развешивает платья Ивы на вешалки.

Ива поняла, что никогда не предлагала бабушке помочь… Ни разу не спросила, как она, с тех пор как дедушка оказался в больнице.

– Я к ба! – Ива проскользнула мимо мамы.

– Она сегодня у деда дежурит. – Мама погладила Иву по голове. – Ложись, времени уже много.

Ива побрела чистить зубы. Футболки, домашнее платье, колготки – всё, что утром горой висело на спинке стула, было аккуратно развешено на сушилке.

Ива повозила во рту зубной щёткой и, сама не зная зачем, пошла в комнату бабушки с дедушкой. На кресло, как на мягкие плечи, была накинута бабушкина шаль. У окна на узком столике стояла швейная машинка. Бабушка стала плохо видеть и давно ничего не шила, но машинка была такой же важной частью этой маленькой уютной комнаты, как кровать или кресло, и никто даже не думал её убирать. На тумбочке у кровати лежали дедушкины очки, в которых он читал. Ива часто снимала их с него и аккуратно убирала сюда, когда дедушка начинал дремать за книгой. Здесь же, на тумбочке, скопилась целая куча газет, которые выписывали специально для дедушки, потому что папа и мама читали новости в телефоне или на компьютере.

Ива поправила толстую стопку и увидела, что тумбочка приоткрыта. Брать чужие вещи без разрешения недопустимо – это железное правило Ива знала от дедушки. Он сам обязательно спрашивал, прежде чем взять что-то со стола Ивы, даже если это был простой карандаш. Но дедушка в больнице. Бабушка вернётся поздно. А Иве было необходимо разгадать секрет. Секрет загадочных гномов из старого чемодана.

Она приоткрыла дверцу пошире. На нижней полке были свалены старые письма, из-под которых торчал плотный светло-коричневый уголок. Ива потянула за него и достала старую книгу. Ива сразу поняла, что это именно книга, хотя обложкой служили листы плотного картона, которые крепко соединили толстой ниткой – такой на почте перевязывают посылки.

Сверху красивым почерком с завитками были выведены буквы: «Гномы из волшебной шкатулки».

Ива, забыв о том, что давно должна спать, что сидит в чужой комнате, что взяла вещь без спроса, начала перелистывать тонкие шелестящие страницы под картонной обложкой. Ива слышала, как стучит сердце – быстро и громко: тук-тук-тук.

На серых листах танцевали нарисованные гномы. Точно такие, как в шкатулке.

Ива пробежала глазами по знакомым считалкам и с нетерпением открыла последнюю страницу.

Сердце Ивы трепетало, как пружинки в таинственной шкатулке. Ей срочно нужны были исчезнувшие гномы, срочно нужен был дедушка. Ива сунула книгу на место, выключила свет и побежала проверять карманы. В халате пусто, в джинсах – ничего. В пуховике обнаружилась горсть пшена – на прогулке с дедушкой они обязательно сыпали зёрна в кормушки. Там же хранились найденный ещё осенью голыш и две монеты. Гномов не было…

– Ива!

По голосу Ива поняла, что мама сейчас в её комнате. Девочка положила камень с монетами обратно и шмыгнула в ванную.

– Ты куда пропала? – Мамины брови взлетели чёрными галками, когда она увидела Иву возле раковины.

– Зубы чищу. – Ива схватилась за щётку.

– Я сюда заходила… – Мама покачала головой. – Ложись, Ива. Пора спать.

Иве хотелось перевернуть весь дом, заглянуть в каждый уголок, но в комнатах было темно. В последнее время родители ложились рано. Иве даже казалось, что, с тех пор как дедушка попал в больницу, их семья будто погрузилась в зимнюю спячку. И она, как муми-тролль из книжки, которую они с дедушкой недавно читали, осталась совсем одна в большом доме, где никого не добудиться. Мир погружён в белое безмолвие.

Прежде чем лечь в кровать, Ива долго сидела на подоконнике. Медленно падал снег. Во дворе снова не было ни следа. Как будто никто не выходил сюда целую зиму.

Ива решила, что завтра встанет раньше бабушки и сама приготовит завтрак.

Она долго думала, что бы такого сделать, потому что блины печь Ива не умела и даже яичницу сама никогда не жарила. В конце концов она придумала намазать хлеб маслом и сделать чай с мёдом, как любит бабушка.

Грелка урчала на коленях. Ива не прогоняла её, вдвоём с кошкой было не так одиноко. Вдруг Ива вскрикнула: Грелка выпустила во сне когти. И Иву будто пронзило. Она вспомнила шапку с помпоном, серое пальто, парня, который принёс ёлку и забрал её письмо. Ива отчётливо поняла, что это устроил дедушка! Это дедушка отправил его к ним в дом, это он сделал так, чтобы к Иве пришёл Новый год.

Она поняла, что нужно было писать не Деду Морозу, а дедушке – её дедушке, самому лучшему волшебнику на свете. Сказать, как она его ждёт, как мечтает, чтобы он поправился и вернулся домой.

Ива спрыгнула с подоконника, включила настольную лампу и начала старательно выводить букву за буквой. Она писала о том, что их двор стал похож на Муми-дол, занесённый снегом, о том, что даже Зефир не высовывается из будки, о том, что дома без дедушки невыносимо тоскливо.

Засыпая, Ива думала о том, как передаст письмо, представляла, что придёт человек с красным помпоном и она расспросит его о дедушке, потому что с папой, мамой и бабушкой говорить об этом было отчего-то очень страшно.

Ива проснулась от лая. Точнее, визга. Так Зефир обычно радовался домашним. Но папа и мама были дома. «Бабушка приехала», – подумала Ива, подлетела к окну и закричала от радости.

На фоне снежной простыни маячила смешная шапка с помпоном. От калитки тянулась цепочка следов. К дому шёл знакомый Иве парень. И шёл не один. Медленно протаптывая тропинку на снегу, он аккуратно вёл под руку дедушку. Изо рта у того шёл пар. Дедушка двигался тихо, будто по пенному морю плыл грузный пароход или лодка с парусом. Алый шарф, который Ива подарила дедушке на день рождения, трепетал на зимнем ветру. Костыль, которого прежде у дедушки не было, утопал в мягком снегу, будто весло в волнах.

Дедушка остановился отдышаться. Заметив в окне Иву, он махнул ей широкой ладонью и ласково улыбнулся, как умел только он.

– Дедушка вернулся! – закричала на весь дом Ива. Она первая выбежала в прихожую и бросилась деду на шею. – Я знала, что ты поправишься! Я загадала! – Она прижалась к колючей щеке.

Дед крепко обнял Иву и сунул руку в карман – погладил свёрнутое пополам письмо и пересчитал крошечных гномов.

Стать волшебником может каждый. Нужно только очень этого захотеть.