В селе Кончанском Суворов находился под надзором обедневшего помещика Николева.

Доставалось Суворову от Николева. Строго соблюдал Николев режимные правила: письма вскрывал фельдмаршала, доносил о тех, кто посещал опального полководца, следил, чтобы Суворов не отлучался в соседние сёла.

Едва Суворов куда-нибудь собирается: «Не велено, ваше сиятельство, не велено!» – кричит Николев и задерживает лошадей.

Направится Суворов с кончанскими мальчишками в лес по грибы или ягоды, и Николев тут как тут, возьмёт лукошко, идёт следом: «Ну как фельдмаршал удрать собрался!»

Николев гордился своим положением.

– Служба у меня немалая, – говорил он крестьянам, – сам фельдмаршал у меня в подчинении.

– Правда. Правда твоя, – соглашались крестьяне. – Может, тебе ещё и награду дадут за усердие.

При таких словах Николев широко улыбался.

– А что? – отвечал. – Может, дадут. Оно по заслугам.

И дали.

Когда Суворов был снова призван в армию, император Павел I стал спрашивать, есть ли какие просьбы у полководца.

– Есть, есть, ваше величество, – ответил Суворов. – Великая просьба имеется.

– Говори.

– Был у меня в Кончанском надзиратель, – произнёс Суворов, – исправно, ваше величество, своё дело вёл: письма читал, в Питер докладывал, никуда из Кончанского не выпускал. За подобное усердие достоин высочайшей награды.

Император не понял насмешки фельдмаршала и наградил Николева.