Суворовская армия совершала стремительный переход. Остановились войска ночевать в лесу на косогоре, у самой речки.

Разложили солдаты походные костры, стали варить суп и кашу.

Сварили, принялись есть. А генералы толпятся около своих палаток, ждут Лушку. Лушка – генеральский повар. Отстал Лушка где-то в пути, вот и томятся генералы, сидят не кормлены.

– Что же делать? – говорит Суворов. – Пошли к солдатским кострам, господа генералы.

– Да нет уж, – отвечают генералы, – мы подождём. Вот-вот Лушка приедет.

Знал Суворов, что генералам солдатская пища не по нутру. Спорить не стал.

– Ну, как хотите.

А сам к ближайшим кострам на огонёк.

Потеснились солдаты, отвели Суворову лучшее место, дали миску и ложку.

Уселся Суворов, принялся есть. К солдатской пище фельдмаршал приучен. Ни супом, ни кашей не брезгует. Ест, наедается всласть.

– Ай да суп, славный суп! – нахваливает Суворов.

Улыбаются солдаты. Знают, что фельдмаршала на супе не проведёшь: значит, и вправду суп хороший сварили.

Поел Суворов суп, взялся за кашу.

– Хороша каша, добрая каша!

Наелся Суворов, поблагодарил солдат, вернулся к своим генералам. Улёгся фельдмаршал спать, уснул богатырским сном. А генералам не спится. Ворочаются с боку на бок. От голода мучаются. Ждут Лушку.

К утру Лушка не прибыл.

Поднял Суворов войска, двинулась армия в дальнейший поход. Едут генералы понурые, в животах бурчит – есть хочется. Промучились, бедные, до нового привала. А когда войска остановились, так сразу же за Суворовым к солдатским кострам: не помирать же от голода.

Расселись, ждут не дождутся, когда же солдатская пища сварится. Усмехнулся Суворов. Сам принялся раздавать генералам суп и кашу. Каждому даёт, каждому выговаривает:

– Ешь, ешь, получай. Да впредь не брезгуй солдатским. Не брезгуй солдатским. Солдат – человек. Солдат мне себя дороже.