В последний день в большом высоком доме Уле-Александр проснулся ни свет ни заря. Но мама с папой проснулись ещё раньше, уже встали, и мама одевала Кроху.

– Пойду их сразу отведу, – сказала мама. – Хорошо, Кроха не понимает, чем мы тут заняты, а то бы быстро рассказала бабушке с дедом, и плакал наш план.

– Только бы она не начала там книжки с полок снимать, – ответил папа. – Пока мы паковались, её это очень веселило.

– Бабушка за ней присмотрит. Уле-Александр, а тебе во сколько надо в школу?

– В одиннадцать сорок.

– О, тогда у тебя ещё много времени. Из школы иди, пожалуйста, сразу к бабушке и побудь у неё до вечера.

– Угу, – сказал Уле-Александр.

Мама увела Кроху и Пуфа, Уле-Александр остался дома с папой. Мама с вечера наделала бутербродов, чтобы сегодня одной заботой было меньше, и теперь Уле-Александр с папой сидели на кухонном столе, болтали ногами и жевали бутерброды.

– А почему мы раньше так не сидели? – спросил Уле-Александр. Так здорово, как будто мы в походе.

– Правда, – согласился папа. – Они придут сию минуту.

– Кто?

– Грузчики. Они обещали как можно раньше. Понимаешь, когда меняешься квартирами, проще всего переезжать одновременно. Эх, не успели мы порядок здесь навести.

– Что ты! Мама только и делала, что всё мыла.

– Будем надеяться, что грузовик из Тириллтопена стартует одновременно с нашим, – сказал папа.

– Тогда они, быть может, встретятся по дороге. Вот будет смешно – одна мебель здоровается с другой!

Тут раздался звонок в дверь. Уле-Александр спрыгнул со стола и помчался открывать.

На пороге стояли четверо крепких мужчин.

– Привет, парень. Это ты, что ли, переезжать собрался?

– Похоже на то, – ответил Уле-Александр. – Заходите, пожалуйста.

Они обошли квартиру, и старший сказал:

– Это всё поместится в одну машину. Начнём с пианино, это самое сложное.

У каждого из них был перекинут через плечо широкий ремень, а к нему пристёгнута верёвка с крюком. Теперь они зацепили пианино крюками снизу и подняли его.

– Жалко, оно в лифт не влезает, – вздохнул самый низкий грузчик. – А то долго его по лестнице тащить.

– Для лифта оно небось слишком тяжёлое, – ответил второй.

Уле-Александр тихо шёл за грузчиками следом. Он хотел убедиться, что с пианино всё в порядке. Вдруг оно выскользнет у них из рук и покатится кубарем вниз? Шуму наделает на весь дом. Да и разобьётся, наверно. Но грузчики явно перевозили пианино не первый раз. Они ступали уверенно и аккуратно. На каждой площадке останавливались отдохнуть, но недолго и снова продолжали путь.

Папа, чтобы не терять времени даром, загрузил в лифт стулья и повёз их вниз. Он успел перевезти уйму вещей, пока грузчики спускали пианино.

Дальше надо было поднять пианино в грузовик. Ужас, какие это усилия для грузчиков! Но в конце концов пианино водрузили в кузов целым и невредимым.

– Стой тут и сторожи, – велели они Уле-Александру. – Следи, чтобы никто не залез в кузов, а то сейчас быстро найдутся музыканты-любители.

– Я вам помогу, – кивнул Уле-Александр. – Только сбегаю домой за ранцем и курткой, чтобы потом сразу пойти в школу.

– Давай. Поднимемся вместе на лифте.

Гостиная выглядела без пианино очень странно, но времени всё рассматривать у Уле-Александра не было – он же взялся грузчикам помогать.

Тем временем рядом с грузовиком собрались окрестные ребята. Монс, Ида, Оливер и ещё много народу, кого-то Уле-Александр знал, а некоторых нет.

Все провожали глазами каждую вещь, которую приносили папа с грузчиками.

– Какие у вас стулья старые, – сказала маленькая девочка. – Наверняка даже старинные.

– Ничего подобного, – ответил Уле-Александр. – Просто они не любят переезжать, поэтому у них вид потерянный.

– А чего у вас так мало мебели? – сказала девочка. – У нас три таких больших кресла и ещё диван.

Тут Монс рассердился:

– Если у тебя три кресла и диван, иди домой и сиди на них. Нам не нравится, что ты плохо говоришь о вещах Уле-Александра.

– Да, нам не нравится, – сказал Уле-Александр. Он смотрел на вещи в грузовике и чувствовал, что каждый предмет ему дорог. Он знал каждую трещинку на них. И радовался, что они тоже поедут в новую квартиру.

Может, они немного старомодны и чуть потрепанны, но Уле-Александру они гораздо дороже новых, но непривычных и неродных.

Принесли его кровать. Краска с одной стороны облупилась почти вся. Раньше он этого не замечал, но на свету облезлость сразу бросилась в глаза. «Ничего, – сказал он себе, – это мы подкрасим. Пустяковое дело – берёшь краску, кисточку и вперёд. Надо будет с папой об этом поговорить».

Потом погрузили кроватку Крохи и родительскую, ящики, чемоданы, коробки и обёрнутые газетой свёртки. Папа принёс из подвала санки, лыжи, их с мамой велосипеды и трёхколёсный велосипед Уле-Александра, который перейдёт по наследству Крохе.

Грузчики спустились в последний раз, они несли большой ящик, сверху которого лежала деревянная лошадка. Она удивлённо качалась туда-сюда, не понимая, зачем её куда-то увозят.

Грузчики подняли борта, закрепили и привязали мебель и проложили тюками, чтобы она не стукалась друг о друга.

Грузовик тронулся с места и выехал со двора. Последнее, что увидел Уле-Александр, – деревянная лошадка, которая прощально махала ему хвостом.

По дороге из школы ноги сами привели Уле-Александра к большому высокому дому. Вообще-то Уле-Александр знал, что после уроков надо идти к бабушке с дедушкой, но вспомнил об этом только на лестнице перед подъездом. Вспомнить он вспомнил, но подумал: «Зайду в квартиру последний раз. Ключ у меня есть. Посмотрю, захочется ли мне жить там одному».

Он взлетел по лестнице и вставил ключ в замок. В квартире было пусто. Совсем. И очень противно пусто. Никаких привычных вещей. Всё казалось незнакомым. Уле-Александр бросился к окну. Взглянул вниз – и снова почувствовал себя дома. Обернулся и сказал: «Прощай!» Но до чего же странно стал звучать его голос! Звуки как будто отскакивают от стен. Уле-Александр пробежался по квартире, заглянул в кухню, спальню, ванную. «Прощай, прощай, прощай!» Ну вот, попрощался. А теперь надо поскорее уходить, слишком странно тут находиться.

Он закрыл за собой дверь, обернулся – и увидел на площадке двух грузчиков с диваном. Вот оно что, новенькие уже приехали. Хорошо, что он успел уйти из квартиры и не увидит, как её заставят чужими вещами.

Вниз по лестнице он мчался со всех ног, ему хотелось поскорее оказаться у бабушки с дедом. Но попал, как говорится, из огня да в полымя – дед с бабушкой сразу стали выведывать у Уле-Александра, что у них творится.

– Вы правда не хотите, чтобы мы приходили к вам в гости? – начала бабушка.

– Нет, что ты, – Уле-Александр помотал головой и засмеялся.

– Вы, что ли, полы покрасили? – предположил дед. – И никому нельзя ходить по ним, пока не высохнут?

– Нет, не угадал, – помотал головой Уле-Александр.

– Скажи – вы что-то очень странное затеяли? – спросила бабушка.

– Да, – кивнул Уле-Александр с очень серьёзным видом, – очень странное.

Дед с бабушкой изменились в лице и с ужасом смотрели на него. Наконец бабушка попросила:

– Скажи, на какую букву начинается.

– «П», – сказал Уле-Александр. – И больше не спрашивайте. Я ничего не скажу, сколько не выпытывайте.

– «П», – протянул дед, – много слов начинается на «П»… Бабушка, а мы будем этого юношу кормить? Мы вроде ему обед обещали.

– «Обед», – повторила за ним Кроха, а Пуфф навострил уши и замахал хвостом.

– Обед! – сказала Кроха громче и потянула бабушку за юбку.

– Обед! – наконец закричала она.

– Сейчас будет всем обед, – ответила бабушка. – Садись за стол, пожалуйста.

Кроху посадили на несколько подушек, чтобы она доставала до стола. Она немедленно схватила ложку и стала лупить по всему, до чего могла достать.

– Кроха, нет, нет, – сказал Уле-Александр.

– Нет, нет, – ответила Кроха и закрыла лицо растопыренными пальцами.

К счастью, на этих словах бабушка внесла еду, Кроха увлеклась ею и больше не стучала ложкой.

Уле-Александру очень нравилось у бабушки с дедом, но день тянулся слишком медленно. Уле-Александр чувствовал себя как-то странно. Он никак не мог забыть, что сегодня он переезжает на новую квартиру.

И мучился, что ни с кем не может об этом поговорить. Пару раз он едва не проговорился, но каждый раз вспоминал, как мама с папой мечтали сделать бабушке с дедом сюрприз, и сдерживал себя.

Наконец вдали что-то заклацало и забряцало. Это ехал папа на своей машине. Уле-Александр очень обрадовался, он выскочил в прихожую и прямо в дверях сильно-сильно обнял папу.

– Не проговорился? – шепнул папа ему в ухо.

И Уле-Александр страшно обрадовался, что выдержал и не проговорился. Он прижал палец к губам и кивнул.

– Всем привет! – крикнул папа. – Все готовы ехать?

– Ты уверен, что нам стоит с тобой ехать? Мы можем и дома посидеть, раз вы так заняты, – сказала бабушка.

– Нет, не можете, – весело ответил папа. – Если я вас не доставлю, со мной две недели разговаривать не будут. Скорее одевайтесь, машина ждёт у дверей.

– Нам тут идти пять минут, – сказала бабушка, – машина и не нужна вовсе. Но я так люблю кататься! После самолёта это моё самое любимое развлечение, так что я рада прокатиться.

Уле-Александр с Крохой залезли в машину вместе с бабушкой, дедом и Пуфом.

– Вы там хоть порядок навели? – шепнул Уле-Александр папе.

Тот кивнул:

– Да. Тише, тише, они могут подслушать!

– А куда ты нас везёшь? – тут же спросила бабушка. – Тебе же надо было наверх и направо. Ты забыл, где живёшь?

– Я-то знаю, а вы нет, – чуть слышно промямлил папа, зарывшись носом в шарф.

– Теперь поворачивай налево, – сказала бабушка.

– Правда, надо было налево, – вмешался и дед. – Ты сегодня усталый какой-то. Голова не кружится?

– Всё в порядке, – сказал папа. – Я забыл сказать, что мне надо сначала заехать кое-куда по делу. Я подумал, что вы любите кататься и не откажетесь от маленькой экскурсии.

– Вот в чём дело! – кивнула бабушка. – Прокатиться – это мы с удовольствием.

Уле-Александр прикусил варежку, чтобы только не расхохотаться. У бабушки был такой удивлённый вид, что смотреть без смеха невозможно.

– Ничего себе! – присвистнул дедушка, когда они доехали до городской окраины. – Сколько домов понастроили! Когда я молодой был, тут одни леса да поля были.

Они проехали ещё немного, и машина остановилась.

– Ну вот, – сказал папа. – Это здесь.

– Ты туда надолго? – спросила бабушка.

– На некоторое время, – ответил папа. – Пойдёмте лучше все вместе. Там нас, наверно, кофе угостят.

– Как можно, – всполошилась бабушка. – Мы тут в машине подождём.

– Не робейте, – настаивал папа.

– Глупости какие, – отнекивалась бабушка. – Я не одета для гостей и волосы не уложила. Как я пойду к людям в таком виде?

– Прекрасный вид. Пойдёмте.

– Честно говоря, я бы от чашечки кофе не отказался, – сказал дед. – Да и холодновато тут в машине сидеть. Пойдём сходим, – позвал он бабушку.

Они пошли к подъезду. Бабушка замыкала шествие, но шла вместе со всеми.

– Ты бы сначала спросил, насколько это удобно, – сказала она папе.

– Я спрошу конечно же, – ответил папа.

– Они поднялись по лестнице, и на третьем этаже папа позвонил в дверь. Она открылась, но никого не было видно.

– Можно со мной придут бабушка с дедом, мои дети и моя собака?! – крикнул папа.

– Да, – пропищали из-за двери.

– Ну вот, сами слышали, – сказал папа.

Они вошли в квартиру.

– Смотри, комод точно как у вас дома, – шепнул дедушка Уле-Александру.

Уле-Александр бодро кивнул.

– Вешайте пальто тут, в прихожей, и проходите в кухню, – сказал папа. – Хозяйка, видно, на кухне, кофе варит.

– Она уже в возрасте, да? – спросила бабушка. – Голосок какой-то слабый.

– Посмотрите-ка, – сказал дед. – И диван у них, точно как у вас, и стулья. До чего же теперь всё во всех домах одинаковое. Ой, а на пианино фотография нас с бабушкой!

– Что ты говоришь? – всполошилась бабушка. – Это мне неприятно.

– Как раз очень приятно, – ответил Уле-Александр. – Дед, иди сюда. Смотри какая комната. Кто, думаешь, будет в ней жить?

– Эту кровать я видел и раньше, – задумчиво сказал дед. – И лошадку тоже…

– Я, пожалуй, сяду, – вымолвила бабушка. – Это ваша квартира? Вы здесь будете жить? Это мы к вам на кофе приехали?

– Да, – сказала мама. Она стояла в дверях с подносом в руках.

Уле-Александр рассмеялся и закричал:

– А вот и сюрприз! Сюрприз на букву «П»! Сюрприз на букву «П»!

Бабушка только моргала и разевала рот. Но вот заговорила снова:

– Ну вы даёте! Какие молодцы – никто не проговорился!

Они попили кофе, потом Уле-Александр стал обходить квартиру, комната за комнатой. В спальне мама укладывала Кроху спать и пела ей, точно как пела в большом высоком доме.

– Это почти как дома, – сказал Уле-Александр.

– Дома? Знаешь, где мы с тобой и с папой, с Крохой и Пуфом, там и дом, – ответила мама.

– И где наши знакомые вещи.

– Да, – сказала мама. – Добро пожаловать, Уле-Александр. Я думаю, нам здесь будет хорошо, как и там было.

– В квартире-то да, – сказал Уле-Александр. – Но на улицу я никогда не выйду. Разве что в школу схожу, и всё.

– Тебе и на улице наверняка понравится, – сказала мама. – Надо просто привыкнуть, устроиться.

– Нет и нет, – сказал Уле-Александр.

Теперь нам придётся ждать до следующей главы, чтобы узнать, кто был прав – мама или Уле-Александр. А ты как думаешь?