Мама с Уле-Александром завтракали на кухне. Утром мама была усталая, поэтому папа поел один и уже ушёл на работу.

– Кроха уже скоро родится, – сказала мама. – Я уеду от тебя на несколько дней. Ты поживешь у деда с бабушкой. Здорово, да?

– Почему ты не можешь остаться дома? Я сам буду ухаживать за Крохой. Я отлично натренировался на Петре.

– Ты будешь мне помогать, когда я вернусь домой. Но сначала я поеду в роддом. Это такая клиника типа больницы. Там тоже есть доктор и медсёстры.

– Ты заболела? – в ужасе спросил Уле-Александр.

– Нет. – Мама помотала головой. – Но Кроха, пока была в животе, выросла довольно большая. Пока она будет выбираться наружу, это немного больно, поэтому хорошо, чтобы рядом были врачи и медсёстры и помогали мне. Так было и когда ты рождался. Но ты родился, и думаешь, я помнила, что мне было больно? Нет, я была счастлива, любовалась тобой и думала только о том, чтобы поскорее вернуться домой и показать тебя папе и всем-всем. Так же будет и с Крохой.

– Ты денёк там побудешь и вернёшься?

– Нет, думаю, это будет несколько дней. Я так долго носила Кроху, что теперь мне хорошо немножко отлежаться. Добавку хочешь?

– Нет, спасибо. Я съел булок сто, наверно.

– Пойду я ещё полежу, – сказала мама, – что-то мне неможется.

– Надеюсь, ты не простудилась опять? – спросил Уле-Александр.

Немного погодя мама крикнула:

– Сынок, можешь мне помочь? Позвони, пожалуйста, папе и попроси его как можно быстрее приехать домой. Кажется, мне пора в роддом прямо сегодня. Но нужно, чтобы он остался с тобой. Сними трубку, я продиктую тебе номер.

Уле-Александр побежал к телефону и поднял трубку.

– Гудит, – сказал он маме.

– Набирай: четыре-три-пять-три-шесть-три-два. Молодец. Когда девушка спросит дополнительный номер, скажи «восемнадцать». И это будет папин кабинет.

– Дополнительно номер восемнадцать. Это говорит Уле-Александр Тилибом-бом-бом. Мне надо срочно поговорить с папой.

Папа подошёл не сразу, но наконец Уле-Александр услышал его голос.

– Папа, приезжай скорей, чтобы попрощаться с мамой, пока она не уехала.

– А где сама мама?

– Она кричит мне, что я что-то должен сказать тебе, но я не понимаю, потому что ты сам кричишь мне во второе ухо.

– Мама хочет, чтобы я приехал?

– Да, как можно быстрее. Она не хочет оставаться дома, хотя, когда она в прошлый раз болела, я отлично за ней ухаживал.

– Буду сию секунду, – ответил папа, – я возьму такси.

– Это ужасно дорого! – сказал Уле-Александр, но папа давно положил трубку.

Десяти минут не прошло, папа уже входил в квартиру. Он потрепал Уле-Александра по голове и сказал, что он молодец, не растерялся и позвонил. Потом папа погладил маму по щеке и взял телефон. Позвонил в роддом и предупредил, что мама едет. Договорился с тётей Петрой, что Уле-Александр сейчас придёт. Мама надела пальто, и папа сказал Уле-Александру:

– Спустись, пожалуйста, к Иде и побудь там, я должен проводить маму. Когда я вернусь, мы с тобой пойдём где-нибудь поедим. У нас будет мужской ужин, потому что бабушка может взять тебя только завтра.

– Мама, ты разрешишь? – спросил Уле-Александр.

– Это мама и придумала. Я бы лучше сидел дома у телефона, но раз мама хочет, то сходим ненадолго. Она, возможно, считает, что мы не умеем готовить себе еду.

– Уле-Александр, приходи меня проведать в роддоме, буду тебя ждать. И заботься о Пуфе. Пока!

День стремительно двигался вперёд, по крайней мере поначалу. Уле-Александр погостил у Иды, потом пришёл папа, забрал его, и они пошли обедать в ресторан, как велела мама. В ресторане было много интересного. В большой комнате стояло без счёта маленьких столиков. За ними сидели люди и ели – одни мясо, другие рыбу или бутерброды.

– Видишь дядю в белом? Это официант. Он принесёт нам еду. Ты что хочешь – треску, селёдку или котлеты?

– Я лучше котлеты. Я их давно не ел.

Официант подошёл к их столику, и папа сказал:

– Нам пару котлет, спасибо.

– Не надо говорить «нам пару котлет», – заметил папе Уле-Александр, когда официант отошёл. – Можно ведь сказать вежливо: «Не будете вы так любезны принести нам…»

– Учту, – сказал папа. – Но видишь ли, тут говорят почти как в магазине. Мы здесь тоже покупаем и просто перечисляем, что нам надо.

«Наверно, это выйдет не очень дорого», – подумал Уле-Александр. Его немножко волновало, что папа сказал «две котлеты». Однажды он один умял пять штук, а тут две котлетки на двоих. Это каждому по одной. Бедный папа, он такой большой, разве он наестся одной котлеткой?

– Тебе полагается полторы, – сказал Уле-Александр.

– Полторы чего?

– Котлеты.

Уле-Александр считал, что он молодец – сам голодный, а делится с папой. Но папа сказал с улыбкой:

– Наверно, я захочу две, хотя я вроде не очень голодный.

– Котлеты только взрослым положены? – отважно спросил Уле-Александр. Он был потрясён – выходит, останется только смотреть, как папа поедает обе котлеты?

Официант принёс большое блюдо, на нём была гора котлет, штук восемь.

Уле-Александр даже глаза вытаращил, а когда официант ушёл, спросил папу:

– Тут сразу приносят с добавкой? Просишь мало, а дают много?

– Не очень тебя понял, – сказал папа. Он явно думал о чём-то своём.

– Ты сказал «две котлеты», а принесли сколько?

– Вот ты о чём. Я заказал две порции, они большие. Спасибо тебе, кстати. Очень мило, что ты хотел отдать мне половинку своей котлеты.

Папа всё время смотрел на часы. Съев первую котлету, он встал из-за стола и сказал:

– Я пойду позвоню и узнаю, как там мама. А ты, пожалуйста, ешь.

Уле-Александр послушно ел и смотрел на людей вокруг. Котлеты были очень хорошие, но не такие вкусные, как мамины, и у него уже саднило горло. Это оттого, что в котлеты положили слишком много перца. Вот бы добыть воды! Рядом сидел папа с двумя девочками. Он щёлкнул пальцами, и к нему подошёл официант. «Нам, пожалуйста, две газировки. И рассчитайте сразу».

Газировка стоит денег, ясное дело, а Уле-Александр без гроша. Но вдруг воду дают бесплатно? Он потёр пальцы друг о друга, но щелчка не получалось. Тут в другом конце зала сказали громко: «Официант!» – и официант подошёл к их столику.

И я так сделаю, решил Уле-Александр. Но одно дело – решить, другое – сделать. Сперва Уле-Александр прошелестел тихим шёпотом: «Официант». Потом он добавил громкости и сказал: «Официант». Очень странно, когда твой голос говорит такое вслух, но никто кругом опять ничего не услышал. Уле-Александр вспомнил, что мама всегда шутила: у тебя голос, как труба, когда ты на улице вопишь, я на седьмом этаже всё слышу!

– ОФИЦИАНТ! – крикнул Уле-Александр так, что все гости подпрыгнули на месте, а три официанта наперегонки кинулись к нему со всех ног.

– Что случилось? – спросили они хором.

– Я пить очень хочу, – ответил Уле-Александр. – За воду надо платить? Я могу из чашки попить, если её легче мыть.

Официанты посмеялись, покачали головами, а потом один принёс большой стакан воды.

Папы не было очень долго, но он всё-таки вернулся и сказал:

– Никак не мог дозвониться до роддома. Видно, все папы тоже хотят узнать, как дела.

– Сядь поешь, – сказал Уле-Александр.

– Я больше не могу, – ответил папа. Он съел одну-единственную котлетку, на блюде ещё лежали три, потому что четыре свои Уле-Александр уже съел.

– Может, ты тоже заболел? Вид у тебя точно как у мамы за завтраком.

– Нет, всё со мной в порядке. Просто волнуюсь, девочка у нас родится или парень.

– Что будем с тремя котлетами делать? – спросил Уле-Александр. – Домой возьмём?

– Мы не можем взять, блюдо-то не наше, – объяснил папа.

Официант пришёл получить денег за обед, и Уле-Александр сказал любезно:

– Мы тебе оставим наши котлеты. Папа съел только одну, потому что он нервничает, девочка у нас родится или парень.

– Ещё бы он не волновался в такой день, – сказал официант.

– Лучше нам вернуться домой и быть на телефоне, – сказал папа. – Из роддома обещали позвонить, как только будут новости.

Уле-Александр надеялся, что дома-то папа поиграет с ним или поболтает, но папа ходил взад-вперёд по комнате, и было видно, что ему нехорошо.

Зазвонил телефон. Папа перепрыгнул через стул и схватил трубку.

– А, Марен, это ты. Нет, пока ничего не знаем. Мы позвоним, когда будут новости.

– Дай мне поговорить, – попросил Уле-Александр. – Привет, Марен. Мы пока тут, а завтра сюда не звони, я поеду к деду с бабушкой. До скорого!

Часы тикали, тикали. Стало уже восемь, Уле-Александр дремал на ходу, похоже, папа забыл, что уже час как время спать. Папа сегодня всё забывал. Только ходил по комнате туда-сюда. Скорей бы уже телефон позвонил. Папа ждёт не дождётся. Уле-Александр сел перед телефоном и стал его уговаривать: «Ну давай, телефончик, ну позвони уже, миленький». Ему пришлось долго телефон упрашивать, пока наконец он зазвонил.

Уле-Александр посторонился, и папа схватил трубку.

– Да, это я, – услышал Уле-Александр. – Девочка! О, спасибо огромное! А как мама себя чувствует? Всё хорошо?! Отлично. Благодарю за звонок, это очень любезно с вашей стороны. Да, да, мы придём утром. Ещё бы, конечно. Не извольте сомневаться. Привет ей от нас с сыном. До завтра!

Папа положил трубку, и Уле-Александр почувствовал, что его подняли под самый потолок.

– Уле-Александр, у нас девочка!!! У тебя сестричка родилась! Вот радость-то, правда? Пойдём поедим, я голодный как волк.

– Всё как мама говорила – когда Кроха рождается, все переживают, но потом веселятся и радуются.

На другой день Уле-Александр переехал к бабушке с дедом, но ровно в два часа за ним зашёл папа, и они отправились навестить маму. Папа принёс два букета. Большой и маленький. Большой подарит папа, а маленький – Уле-Александр.

Роддом оказался большим серым домом, но внутри всё было белое. Они поднимались по лестнице, и где-то заплакал ребёнок.

– Это наша Кроха кричит, – сказал Уле-Александр. – Думаешь, они с ней хорошо обращаются?

– Конечно, хорошо. Просто эти маленькие пупсы плачут по любому поводу – когда хотят есть, или спать, или объелись и живот болит.

Папа остановился перед дверью.

– Кажется, здесь, – сказал он, робко постучал и вошёл.

Уле-Александр крепко сжал букет и тоже шагнул за дверь. Маму он сначала не узнал, на ней была какая-то странная белая рубашка. Но мама заговорщицки ему подмигнула, и тут уж не осталось сомнений. Они долго с ней обнимались, и Уле-Александр, и папа, потому что соскучились и радовались встрече, а мама улыбалась и говорила: «Спасибо, какие прекрасные цветы».

– Ты хорошо поела, когда Кроха уже родилась? – спросил Уле-Александр.

– О, ещё как. Я была голодная как волк. Весь роддом надо мной потешался, столько я съела.

– И мы с папой тоже. Мы умяли по большой яичнице каждый, хотя я на обед съел четыре котлеты. Папа только одну, потому что ему было нехорошо, но потом он поправился.

Папа стал расспрашивать, довольна ли мама уходом и порядками в роддоме, и Уле-Александр смог спокойно оглядеться. Где они прячут Кроху, интересно?

Или она такая маленькая, что он её не замечает? Он посмотрел на маму. Рассмотрел складки одеяла. Кинул взгляд на потолок и под кровать. Нигде нет!

Тут мама снова хитро посмотрела на него и спросила:

– Ты что-то ищешь, Уле-Александр?

– Кроху. Это ты её спрятала или она сама?

– Нет. Сейчас вы её увидите. Уле-Александр, она очень похожа на тебя маленького.

Папа вывел его в коридор и заговорил с нянечкой. Она сказала:

– Минутку. Конечно, вам хочется посмотреть на вашу девочку.

Она ушла и вернулась со свёртком. Наклонилась, чтобы Уле-Александру было видно. Среди одеяла и пелёнок он разглядел крохотную голову с чёрными волосами и ярко-красным личиком. Она зевала.

– О, – сказал Уле-Александр и потом долго молчал. – Домой её хоть можно забрать? – спросил он наконец.

– Нет, – ответила нянечка, – она должна быть со своей мамой.

– С моей мамой, хотела ты сказать, – поправил Уле-Александр. – Это моя мама родила её.

– Конечно, конечно, – сказала нянечка. – Думаю, когда малышка поймёт, что ты её старший брат, она будет очень рада.

В палату обратно к маме Уле-Александр ворвался с криком:

– Скажи, ты моя мама?

– Конечно, – сказала мама и потрепала его по щеке. – Даже если у меня родится пять Крошек, я всегда буду твоей мамой.

– Так я и знал, – сказал Уле-Александр.