На второй день Рождества с утра пораньше Уле-Александр Тилибом-бом-бом уже топтался на улице рядом со своим большим высоким домом, держа за верёвку снегокат. На спине у Уле-Александра висел рюкзачок, а в нём лежала бутылка лимонада и открывашка. Тут же крутились двое мальчишек того же возраста.

– Везуха тебе, – сказал один. – А мне снегокат не подарили. Уж я хотел-хотел, изо всех сил старался…

– Просто у нас все хотели снегокат. Папа с мамой хотели его даже больше, чем стул, поэтому он нам подарился.

– Пойдём в парк покатаемся? – предложил второй мальчик.

– Сейчас не могу. Мы идём кататься все вместе – все, чей снегокат.

Тут из дома вышли мама, папа и Пуф. Папа был в лыжных штанах и куртке-аляске, а мама – в вязаных рейтузах и шапке с козырьком.

– Ты на мальчика похожа, – сказал Уле-Александр маме.

Мама расплылась до ушей. Кажется, она думала, так и надо – идёшь кататься на горку, одеваешься по-мальчишески. У Пуфа не было ни штанов, ни шапки, но он был страшно рад и не мог устоять на месте ни минуты, скакал и бегал.

– Поедем на метро, – сказал папа.

– Ого, – восхитился Уле-Александр. – Мы поедем на тёмном трамвае?

Это было одним из его самых любимых развлечений. Тёмный трамвай едет глубоко под землёй, под домами и улицами, а потом вдруг выныривает за городом высоко на горе.

На станции было много людей, и Уле-Александр забеспокоился.

– Думаешь, нам хватит мест? – спросил он папу.

– Не волнуйся, – ответил папа, – мы, конечно, сядем в поезд. Мы для того и поехали так рано, пока все ещё спят, чтобы спокойно сесть в поезд. А вот соням, кто долго спит и едет днём, придётся померзнуть на станции. Всем хочется в лес.

– Идёт! – закричал Уле-Александр. – Трамвай идёт!

Это был не обычный синий городской трамвай, нет, этот был выше, шире и коричневый. Уле-Александр первым ворвался в вагон, потому что у переднего окна есть такая широкая лавка, на ней можно стоять на коленках и смотреть. И тогда видно рельсы впереди, а стоишь рядом с вагоновожатым.

Дзинь! – прозвонил трамвай и поехал.

Уле-Александр тоже понарошку крутил руль и вёл трамвай прямо в темноту.

Они довольно долго ехали в потёмках, так что, когда трамвай выскочил наружу, Уле-Александр зажмурился от резкого света. А когда он снова открыл глаза, кругом было много людей. Четверо мальчишек бежали к его скамье. А один очень большой мальчик непременно хотел занять место ближе всех к рулю. Но Уле-Александр посмотрел на него грозно и сурово сказал ему: «Посторонись!»

– Гав-гав! – поддержал его Пуф.

Мальчик сел на другое место и больше ни слова не сказал. Дорога пошла в гору. Трамвай широкими зигзагами взбирался по лесистому склону, и с каждым поворотом они всё с большей высоты смотрели на густую серую пенку тумана, спрятавшего весь город.

Когда они вышли из трамвая, Уле-Александр ждал, что они немедленно сядут на снегокат и помчатся вниз с ветерком. Но не тут-то было. Сначала, сказал папа, они пройдутся, подышат свежим воздухом и заберутся ещё выше, потому что у них поход. Уле-Александр дышал воздухом прямо как паровоз, аж пар изо рта. Пуф плёлся позади санок и сердился. Если б последнее слово было за ним, он бы эту каталку ни за что не купил. Пуф прижимал лапами полозья, но стоило ему вдавить в снег полоз, как тот немедленно выскальзывал и уезжал дальше. Пуф рычал, но это не помогало – полозья его не слушались.

Они всё время шли в гору, Уле-Александр стал уставать, ноги заплетались.

– Уже немножко осталось, – подбодрил папа. – Дойдём до вершины, будет тебе апельсин.

Уле-Александр сам удивился, как у него при слове «апельсин» ноги вдруг налились силой.

На вершине было очень много людей, почти все со снегокатами.

А за сугробом сидел старик с седой бородой. На нём были тесные бриджи, широкая дублёная куртка и кожаная шапка. Это был дедушка. Он сидел на маленьких обычных санках, а рядом на земле лежал длинный шест. Время от времени дед осторожно выглядывал из-за своего сугроба. Ага, вон они идут – а он уже тут. Небось удивятся. Дедушка слышал их голоса.

– Пап, можно я буду рулить?

– Нет, сынок, рулить буду я. Горка очень крутая, и всё время повороты.

– А сам ты умеешь рулить? – спросила мама папу. – По-моему, зря мы в первый раз забрались на такую высоченную гору.

– Послушай, дорогая, – ответил папа, – это элементарно. Надо направо – крутишь руль направо, налево – налево, а если прямо, то просто держишь руль ровно. Когда санки слишком разогнались, тянешь ручной тормоз. Это проще простого. Но, конечно, надо иметь силу и быструю реакцию, так что лучше я буду рулить сам.

Папа вошёл в раж.

– Так, Уле-Александр сядет между нами!

– А Пуфа я возьму на руки, – добавила мама.

– Ну, погнали! – закричал папа.

Санки покатились, папа, мама и Уле-Александр громко запели, а Пуф загавкал.

Санки носило из стороны в сторону по спуску, потому что папа был штурман хороший, но руку пока не набил. Как только они скрылись за первым поворотом, дедушка выбрался из-за своего укрытия, с достоинством сел на саночки, оттолкнулся ногой и поехал. Он сидел ровно и важно, точно генерал, тормозил пятками, вздымая огромные вихри снега, а шест держал сзади как руль на моторной лодке. Дедушка ехал и сам себе улыбался.

– Посмотрим, как оно пойдёт, – бормотал дедушка себе под нос. – Фора у них велика, так что, может, я их и не догоню. Но это ещё бабушка надвое сказала, сумеют ли они управиться с этой своей гонкой.

Папа был очень доволен. Рулить оказалось куда проще, чем он думал. Папа оглянулся посмотреть, как дела у его семейства.

– Эй, там, на корме, как дела? Перестали бояться? Видите, какой папа прекрасный рулевой?

Напрасно он обернулся, потому что как раз на последнем слове снегокат влетел в огромный сугроб, и папа исчез. Уле-Александр описал в воздухе дугу, нырнул в снег головой вперёд и встал вверх ногами. Мама совершила кульбит и плюхнулась на дорогу. Легче всех отделался Пуф – он приземлился на лапы и теперь мелко тряс головой, как будто у него звон в ушах.

– Сынок, так стоять нельзя, – сказала мама и потянула Уле-Александра за ноги. Она тянула его как репку из грядки, пока не вытянула.

– Привет, – сказал Уле-Александр, отряхивая снег. – А папа где?

Папу не было видно, но вдруг огромный сугроб задвигался, зашевелился и из него вылез снежный человек. Оказалось, это папа.

– Хм, – задумчиво сказал папа. – Откуда этот сугроб взялся?

– Знаешь, может, ты немно-о-ожечко раньше заметил бы его, если б смотрел вперёд, – засмеялась мама. – Чур теперь я рулю.

И мама решительно села за руль.

– Но я сяду за тобой, помогу, если что, – сказал папа. – Только снег стряхну.

Папа как отряхнулся, так настоящая снежная буря поднялась. И как раз в эту секунду из-за поворота показался дедушка. Он чуть не влетел прямо в них! Но упёрся каблуками в снег, затормозил в последнюю секунду и спрятался за поворотом.

Надеюсь, они меня не заметили, подумал дедушка. Ага, впечатались в сугроб. Понятно. Но, кажется, не ушиблись.

– Давайте здесь подождём, – сказал он своим саночкам. – Пусть уедут.

Папа стряхнул с себя самые большие комья и тоже сел на снегокат. Пуф сказал «хватит», он не доверял этой каталке на железках и решил бежать рядом. Уле-Александр сел с краю, и они понеслись дальше. И снова запели:

Горка стала круче, и санки разогнались. Уле-Александр уткнулся носом в папину спину и зажмурился. Впереди был крутой поворот. Мама крутанула руль изо всех сил, санки пролетели почти по вершине сугроба и каким-то чудом не опрокинулись. В отличие от Уле-Александра, который слетел и откатился на обочину. Он кричал и надрывался, но мама с папой так старались удержаться на санках, что ничего не слышали. Пуф стлался по снегу рядом с ними, вывалив язык на плечо, и тоже ничего не заметил.

– Дорогу! – закричал кто-то, и сзади на полном ходу выскочили ещё трое санок.

Да, лучше уступить им дорогу, подумал Уле-Александр и стал карабкаться вверх по высокому сугробу, стеной тянувшемуся вдоль дороги. Забравшись на гребень, он снова закричал: «Мама! Папа!» – но их и след простыл. Внезапно всё стихло. Огромные высокие ели затаили дыхание. Уле-Александр сел на глубокий снег, подавшийся под его тяжестью.

«Мама с папой укатили, – сказал он себе. – Возможно, я навсегда тут останусь. Надо бы дом построить».

И он стал топать ногами, чтобы утрамбовать пол. Потом прорубил в снежной стене окошко с видом на дорогу и вставил в него еловую ветку. И тут он услышал престранный звук – кто-то как будто щекотал дорогу. Он выглянул в окно и увидел какого-то пожилого дяденьку на саночках. Что-то в нём показалось Уле-Александру знакомым. Санки проехали мимо, и Уле-Александр понял, что это его собственный дед.

– Деда! – во всю мощь закричал Уле-Александр.

Дедушка резко затормозил и стал озираться. Уле-Александр спрятался в своём домике и подсматривал за ним.

– Не хочет ли дедушка заглянуть к внуку в гости? – спросил Уле-Александр. Он высунул голову: – Вот мой домик. Заходи!

– Вот так встреча! А остальные где?

– Уехали. Я свалился с санок, а мама с папой об этом не знают. Иди посмотри, как я тут хорошо всё устроил.

Дед слез с санок и подошёл поближе.

– Да, очень мило. Хороший ты себе дом сделал. Давно тут живёшь?

– Ну так лет сто.

– У-у, – сказал дед. – Послушай, раз ты так долго жил в лесу, не хочешь ли в город прокатиться?

– С радостью. Вот только дом запру.

– Ногами тормозить умеешь? – спросил дед.

– Угу, – промычал Уле-Александр.

– Тогда добро пожаловать ко мне в команду.

Они сели вдвоём на одни санки и стали тормозить в четыре ноги. Где-то далеко внизу навстречу им шли мама с папой. На лицах у них были написаны испуг и отчаяние – а вдруг они не найдут своего потерянного сыночка?

И тут к ним горделиво подруливает дед с ценным пассажиром.

– Скажите, удачно, что старичку захотелось как раз сегодня проветриться на горке? Заодно подобрал кой-какую мелочовку, которую вы обронили. Чур теперь рулит Уле-Александр Тилибом-бом-бом.

– Да, я тоже так думаю, – сказал папа.

Уле-Александр сел за руль, мама с папой устроились позади него, и снегокат заскользил вниз. Уле-Александр чуть-чуть крутил руль то влево, то вправо.

– Слушается меня, – сказал он.

Это была последняя горка, не очень крутая. Но Уле-Александру казалось, что у него в ушах свистит от скорости. Он пригнулся к рулю и прокладывал путь подальше от сугробов, потому что в них он сегодня уже навалялся.

Когда они выезжали на плоскую поляну под горой, Уле-Александру очень захотелось сделать красивый разворот. Он сильно крутанул руль, санки сделали пол-оборота и дальше ехали задом наперёд. Мама смеялась и взвизгивала, папа хохотал, а мимо них чинно проехал дедушка на своих саночках.

– Очень манёвренный, – сказал папа.

– Отлично ездит задом наперёд, – добавила мама.

– Мечта, а не снегокат, – сказал Уле-Александр Тилибом-бом-бом.