Время было уже за полдень, и Эрле с Бьёрном трудились, разгребая дорожки. Снегу нападало очень много – миллионы и миллиарды белых хлопьев, – так что можешь представить себе, что это было, снежинки покрыли школьный двор, а потом поднялся ветер и кругом намело сугробов.

Бьёрн включил на тракторе мигалку, и в сумерках можно было подумать, что это едет большая машина, хотя на самом деле это был маленький трактор. Сначала на тракторе ездила Эрле, а Бьёрн и Гюро вслед за ним подчищали снег лопатами, а затем водительское место занял Бьёрн, а Эрле взяла в руки лопату. У Гюро была маленькая детская лопатка. Она прокладывала узенькие дорожки сама для себя. Сидеть на тракторе было холодно, и потому Эрле и Бьёрн по очереди сменяли друг друга. Через некоторое время на школьный двор пришло много девочек. Среди них были и большие, и средние, и совсем маленькие, но всё-таки не такие маленькие, как Гюро, потому что они уже были школьницы. Это можно было понять по тому, что в тириллтопенский женский хор брали только тех девочек, которые ходят в школу, а сейчас как раз должна была начаться репетиция. Ни у кого не было с собой инструментов, инструментом им служил собственный голос.

Девочки шли на спевку, и Гюро спросила:

– Можно мне пойти туда и послушать?

– Подожди немного, – сказала Эрле. – Когда мы тут закончим, я могу взять тебя с собой, когда пойду в столовую проверить, всё ли там в порядке.

– А разве они поют не в физкультурном зале? – спросила Гюро.

– Нет, сегодня там занятие по спортивной гимнастике для женщин. А хор девочек устроился в столовой.

– А-а!

Она снова взялась за лопату, но уже не так быстро ею махала, как раньше. Она то и дело посматривала, много ли ещё осталось работы для трактора. Оставалось уже немного, и Бьёрн наконец сказал:

– Хватит, Эрле! С тем, что осталось, я уже и один справлюсь. Если ты сейчас сходишь проверить столовую, то мы кончим работу одновременно.

– Хорошо. Я оставлю тут лопаты, ты забери их потом, когда поедешь ставить трактор в гараж. Ужин будет через час. К этому времени придёт как раз и Лилле-Бьёрн.

– А куда он, кстати, ушёл? – спросил Бьёрн.

– В лесной домик к Мортену. Но он обещал, что вернётся к ужину.

Гюро и Эрле вошли в здание, где была столовая, и ещё из коридора Гюро услышала пение. Сначала девочки распевались – как Гюро упражнялась на скрипке, так они пели упражнения для голоса – и только после распевки начали петь по-настоящему.

– Давай пойдём в кухню рядом со столовой, – сказала Эрле. – Там есть окошечко, которое открывается в столовую. Мы его откроем, тогда будет ещё лучше слышно.

– А свет мы не будем зажигать, чтобы нас не было видно? – спросила Гюро.

– Что ты! Конечно зажжём. Пускай лучше нас будет видно, чтобы они знали, что мы их тут слушаем. Меня они уже знают, да и тебя немножко тоже. Стань вот тут.

Гюро всё слышала и видела. Голоса у девочек были высокие-высокие, и они были так заняты пением, что смотрели только на дирижёра и всё пели и пели.

Эрле быстро навела порядок где надо, в кухне и в физкультурном зале, где скоро должны были начаться занятия по спортивной гимнастике, а затем они с Гюро пошли домой. Лилле-Бьёрн к этому времени уже вернулся.

– Мортен заболел, – сказал Лилле-Бьёрн. – Ему велено лежать в постели. Вот я и пошёл его навестить. Завтра он, наверное, не придёт в школу.

– Очень жаль, – сказала Эрле. – Но за это время ты же уже познакомился с кем-то ещё из ребят.

– Ещё не очень. А ты будешь сейчас печь торт? Завтра же, кажется, к нам придёт тётя Марит?

– Вообще-то я собиралась. Но я так утомилась, что лучше решила встать завтра пораньше. Придётся нам, Гюро, обойтись завтра без утренней прогулки.

Они поужинали, и Гюро легла спать, следом за ней лёг спать Лилле-Бьёрн, а Бьёрн и Эрле ещё посидели с книжкой, чтобы дать себе отдых после такого трудного дня.

На следующее утро Эрле, как и обещала, поднялась на рассвете, и к тому времени, как встали все остальные, торт сидел уже в духовке. Когда он допёкся, все подошли полюбоваться, до чего он получился большой, высокий, с золотистой корочкой.

– Торт удался, – сказала Эрле. – У меня все дела лучше всего получаются с утра.

Лилле-Бьёрн помог ей сбить крем, потом Эрле разрезала торт поперёк на три части, Гюро тоже помогала – укладывала на каждую часть консервированные груши. Каждый слой Эрле намазала кремом, а сверху ещё посыпала тёртым шоколадом, так что торт стал бело-коричневым. Закончив всё, Эрле убрала торт в холодильник и пошла на работу. Бьёрн ушёл ещё раньше, а Гюро на этот раз не могла пойти с ним в обход, она должна была помочь маме с тортом.

Лилле-Бьёрн ушёл в школу, а Гюро осталась дома, потому что сегодня должна была прийти Тюлинька и Гюро нужно было её дождаться, прежде чем идти кататься на лыжах. Ей хотелось показать Тюлиньке, как здорово она научилась скатываться с горки рядом со школой. Поиграв немножко с Вальдемаром и Кристиной, Гюро открыла холодильник, чтобы посмотреть на торт. Она объяснила Вальдемару и Кристине, что сегодня вечером к ним на чашку кофе придёт в гости сестра Бьёрна, а может быть, будут ещё и Тюлинька с Андерсеном. Затем она спустилась в подвал, там она занялась зверушкой, которую вырезывала из дерева, а потом сходила за скрипкой и поупражнялась.

А Лилле-Бьёрн тем временем сидел в классе за партой. Сегодня ему было там не очень уютно, потому что Мортен не пришёл в школу. Во время урока было ещё ничего, но вот когда урок закончится и начнётся перемена – тогда что делать? Он уже привык ходить на переменку с Мортеном, вдвоём они всегда находили чем заняться. Иногда они просто прохаживались и разговаривали друг с другом, иногда находили на опушке леса ледяную горку, с которой можно было скатываться прямо на школьный двор, иногда бегали друг за дружкой, а не то играли во что-нибудь с другими ребятами из своего класса, но это когда они были вдвоём. Сегодня же Лилле-Бьёрн оказался совершенно один, а это совсем другое дело. Впрочем, первая переменка прошла совсем неплохо, потому что случилось так, что один малыш второклассник упал и расшиб себе нос. Нет, в этом, конечно, ничего хорошего не было. А получилось всё так: ребята гурьбой кинулись с крыльца, там было скользко, один большой мальчик налетел с разбегу на малыша, тот не устоял на ногах и до крови расквасил себе нос. Лилле-Бьёрн увидел и отвёл его во врачебный кабинет. Доктора в этот день не было, но вместо него была медсестра. Она полечила мальчику нос, остановила кровь и немного утешила, а Лилле-Бьёрн всё это время просидел там. Когда прозвенел звонок на урок, мальчик успокоился. Переменка закончилась. В следующую переменку Лилле-Бьёрну повезло встретить во дворе Эрле. Она сказала:

– Пожалуйста, Лилле-Бьёрн, если можешь, приведи мне на помощь нескольких мальчиков из твоего класса! Тут привезли маты для физкультурного зала. Грузчики сложили их у входа и уехали. Маты довольно тяжёлые и такие длинные, что мне одной трудно будет управиться. Бьёрн сегодня дежурит в школьной лавке, так что мне не хочется его беспокоить.

Лилле-Бьёрн позвал двух мальчиков из своего класса, и они втроём помогли Эрле отнести тяжёлые маты в физкультурный зал. Эрле сказала:

– Какие вы молодцы, что помогли мне! Большое вам спасибо. Надеюсь, что до начала урока у вас есть время немного погулять. До звонка ещё остаётся пять минут.

– А эта Эрле что надо, – сказал одни из мальчиков. – И вообще они оба ничего.

– Ага, – сказал Лилле-Бьёрн.

Он вышел на улицу вместе с этими двумя ребятами, они присоединились к остальным одноклассникам и рассказали, где они пропадали во время переменки. И один из мальчиков снова сказал:

– Эта Эрле что надо!

Тут все посмотрели на Лилле-Бьёрна, и он не удержался, чтобы не похвалиться:

– Эрле у нас во какая хорошая! А сегодня она испекла шикарный торт.

– А как у вас в дворницком доме – удобно? – спросил один из мальчиков.

– Ещё как! Внизу, в подвале, у нас мастерская, там есть верстак, и там никто не мешает – вообще делай что хочешь.

Тут раздался звонок, и перемена кончилась. Лилле-Бьёрн был даже доволен, что пора идти. Всё складывалось очень удачно, хотя Мортена и не было в школе. Но когда они пришли в класс на следующий урок, случилась неожиданность. Учитель вошёл и сказал:

– Сегодня я, к сожалению, не могу давать вам урок. Мне только что позвонили по телефону. Моя жена рожает, и я, понятно, хочу быть с ней. Так что можете идти и поиграть во дворе, а на следующий урок к вам придёт другой учитель, и всё будет в порядке.

Учитель ушёл, только его и видели, а девочки и мальчики посидели – поговорили, потом оделись, и девчонки отправились в магазин, потому что у одной из них были деньги, и они все вместе с важным видом отправились смотреть, что на них можно купить. А мальчишки пошли во двор. Тут Лилле-Бьёрн сказал:

– Забегу-ка я домой, мне же тут близко.

И тогда оба мальчика, которые помогали носить физкультурные маты, сказали:

– Можно мы с тобой, Лилле-Бьёрн? Посмотреть на верстак, про который ты говорил.

– Ладно, пошли.

Но когда это услышали остальные, они сказали:

– Мы тоже пойдём. Мы ещё ни разу не были у тебя дома.

Лилле-Бьёрн посмотрел на свои окна. Вдруг Эрле дома? Хорошо бы, она была там! Может, она предложит всем хрустящих хлебцев с козьим сыром и скажет, что можно сходить в подвал с ребятами. Что папы нет дома, Лилле-Бьёрн знал и так. Ведь Эрле сказала, что он дежурит в школьной лавке.

Но Эрле дома не оказалось, там не было никого, кроме Гюро, и она как раз занималась на скрипке в подвале, разучивала какую-то новую пьесу и играла, как будто она спиллеман.

И вот в самый разгар этой игры она услышала, что кто-то пришёл. Может быть, Тюлинька? Но как же она ужасно топочет! Поднялся такой грохот, словно там не одна, а несколько Тюлинек. Может быть, с ней дедушка Андерсен? Иногда ему становилось скучно и он не хотел оставаться дома один. Но тут Гюро услышала голоса, и они не были похожи ни на Тюлинькин, ни на голос дедушки Андерсена, там галдели какие-то мальчишки. Гюро поспешно убрала скрипку в футляр. И тут она услышала голос Лилле-Бьёрна, но он был какой-то не такой, как всегда. Он говорил грубым голосом, и, хотя голос был грубый, Гюро поняла, что Лилле-Бьёрн испуган. Странно! Гюро поднялась в кухню и увидела, что мальчишки столпились перед раскрытым холодильником и разглядывают торт. И тут один из ребят сказал:

– Ой! Это же торт!

– Да, это мама с утра его испекла, – сказал Лилле-Бьёрн. – Она умеет печь торты. Впрочем, и папа тоже умеет, но ему в этот раз было некогда.

– Чертовски вкусно выглядит, – сказал кто-то из ребят. – Дашь попробовать?

– Нет, – сказал Лилле-Бьёрн. – Может быть, потом можно будет угоститься хрустящими хлебцами.

– Тогда давай покажи свою комнату! – сказал другой.

– Давайте, – промямлил Лилле-Бьёрн.

И всей гурьбой они повалили в комнату.

– Клёвый у тебя письменный стол, – похвалил кто-то. – Ага, а тут фотка какой-то женщины. Твоя возлюбленная, что ли?

– Да нет! Это же моя мама, сейчас она в море, – сказал Лилле-Бьёрн.

– Ясно, – сказал один из ребят.

– А чья это комната рядом с твоей?

– Там живёт Гюро. Моя сестрёнка.

– Ой, гляньте-ка! На стене висит скрипка! Дай-ка потрогаю!

Мальчик, который это сказал, схватил её и снял со стены, не дожидаясь разрешения.

– Нет! – сказала Гюро. – Это скрипка моего папы.

– Неужто дворник Бьёрн ещё и на скрипке играет? – удивился мальчик.

– Да нет же! Это мой другой папа, – сказала Гюро.

– Господи! Сколько же у вас тут пап и мам! – сказал мальчик и ну давай играть.

Некоторые мальчики остались в гостиной и начали кидаться подушками. У Лилле-Бьёрна лицо стало совсем перепуганное, и он сказал:

– Давайте лучше пойдём в подвал, вы же на верстак хотели посмотреть, а он стоит там.

Тут все ринулись вниз, и Гюро услышала звуки молотков, пил и рубанков. Ещё она услышала, как кто-то заиграл на скрипке. Значит, нашли-таки её скрипочку! И снова раздался голос Лилле-Бьёрна:

– А ну-ка перестань! Эта скрипочка Гюро!

А затем она услышала, как он сказал:

– Хватит, ребята! Пошли наверх есть торт!

Как видно, он так сказал, потому что не знал, как иначе заставить их не мучить её скрипочку, и кроме торта ему ничего другого не пришло в голову. Но тут все пошли за ним наверх. Доставая торт, он, наверное, думал, что каждый возьмёт по малюсенькому кусочку, но получилось иначе. Ребята набросились на торт, и все взяли по большому куску. Был торт – и не стало!

И тут пришла Тюлинька. Она не на шутку испугалась, когда увидела полную кухню мальчишек, жадно уплетающих торт. Не только подбородки ребят, но и всё вокруг было заляпано кремом: следы его были видны на столе, и на скамейках, и на полу. Но Тюлинька взяла себя в руки и сказала:

– Оказывается, у тебя гости, Лилле-Бьёрн! – Потом она зашла в гостиную. – Караул! Что же это такое! – воскликнула она, увидев раскиданные подушки и сбившийся в складки ковёр.

– Нам надо скорей бежать в школу, – сказал один из мальчишек. – Урок, наверное, скоро начнётся.

Лилле-Бьёрн задержался, отстав от остальных. Лицо у него было страшно перепуганное. Он сказал:

– Они схватили скрипку Гюро, и я не знал, как иначе их остановить.

С этими словами он выбежал за остальными.

Тюлинька посмотрела на опустевшее блюдо из-под торта и сказала:

– Вот, Гюро, когда я пожалела, что всю жизнь проработала телефонисткой и прожила в пансионате. У меня так и не нашлось времени научиться печь торты. Но нам нужно как-то выручить Лилле-Бьёрна. Я знаю, что сегодня Эрле ждёт гостей на чашку кофе, потому что я и сама приглашена, и приедет сестра Бьёрна. Эрле, наверное, и без того волнуется, но очень гордится тем, что испекла такой прекрасный торт. Надо выручать обоих, Гюро! Что нужно делать, чтобы справиться с этой задачей?

– Для этого нужны яйца и сахар, – сказала Гюро. – Потому что так было у мамы. Помнишь, Тюлинька, как тогда у тебя сгорели коржи, потому что пришёл Индивид и перепачкал весь ковёр. Мы с тобой пошли отводить его домой, а коржи сгорели.

– А кто нас тогда выручил? – спросила Тюлинька. – Выручила нас Эви.

– Нюссина мама, – сказала Гюро.

– Сейчас я ей позвоню. Только бы не оказалось, что она ушла ухаживать за кем-нибудь в доме для инвалидов. Сейчас позвоню.

Гюро тоже стояла у телефона как приклеенная. Она очень волновалась, ожидая ответа. Больше всех это должно было бы волновать Лилле-Бьёрна, но он об этом не знал.