В тот день провожать Каоса до перекрёстка должна была тётя. Папа уехал в большой город на выпускной вечер маминого класса. Он разоделся как на праздник: надел вельветовые брюки и белую рубашку.

– Сможешь сам дойти до школы? – спросила тётя Каоса.

– Конечно. Я же каждый день сам хожу, к тому же со мной ещё и Олауг пойдёт.

И он направился вниз к автобусной станции, куда приезжал автобус с горы. Сегодня его вёл Ханс. Рейс был ранний, пассажиров было немного, и среди них – Олауг. Каос её сначала не узнал: на ней была розовая юбка и большие банты в косичках.

– Карл Оскар, догадайся, грустно мне сегодня или весело? – спросила она.

– Весело, но и грустно тоже.

– Угу, мне жаль, что я больше не буду учиться у Мари.

– Вон Кристиан идёт, – сказал Каос.

Он на миг замер в нерешительности, но потом вспомнил, что больше не боится Кристиана. Они ведь сдружились немного, и Каос теперь знал, когда Кристиан сам напуган, а когда в хорошем настроении.

– А кто принесёт то, о чём вы сами знаете? – спросил Кристиан.

– Бьёрнар, – ответил Каос, – он спрячет его у себя в кресле, так что никто не увидит раньше времени.

– А малыш ваш тоже придёт?

– Пончик? Он придёт с Бьёрнаром, ведь Эва его дневная мама.

– Ясно, – кивнул Кристиан и пошёл дальше.

Большая школа была заперта, там уже начались каникулы. Казалось, что здание уснуло. А вот подготовительному классу ещё было не до сна.

Учительница Мари тоже принарядилась ради такого дня: надела длинную красную юбку и чёрную жилетку. Обычно она заплетала волосы в две толстых косы, но сегодня распустила их и стала такая красавица, что глаз не отвести. Всё в этот день было необычно. Длинные волосы малышки Клары были вымыты и стояли как рыжий шар вокруг головы. А ещё на ней была салатовая юбка, которую явно специально постирали и погладили, прежде чем отправить в ней девочку в школу. Но Клара была страшной егозой и всюду совала свой нос, так что юбка быстро помялась и запачкалась. Не беда – зато лицо её сияло и всё время меняло выражение. Вот и Бьёрнар прикатил на своём кресле, а с ним и Пончик, он держался за подлокотник. Хотя уже наступило лето, Бьёрнар закрыл колени толстым пледом, под которым было припрятано что-то высокое и круглое. Это был подарок для Мари от всего класса. Но пора вручать его ещё не наступила.

– Мне немножко жаль, что я больше не встречу вас здесь в подготовительном классе, – призналась Мари. – Но зато осенью, когда пойдёте в настоящую школу, вы сможете заглядывать сюда, как это делал Бьёрнар. Вы попадёте в один класс и познакомитесь с новыми ребятами. Конечно, вы быстро освоитесь, ведь вы уже привыкли к школе, пусть она у нас и называлась подготовительной. А сегодня мы устроим праздник. Помните, когда у кого-то из вас был день рождения, я стелила на стол бумажную скатерть и вы на ней рисовали. А потом именинник уносил её домой. Сегодня у нас именинника нет, но я хочу попросить вас нарисовать что-нибудь для меня на память и подписать своё имя – так я смогу как бы унести вас к себе домой.

Учительница раскатала на столе большой рулон бумаги, и все приступили к рисованию. Даже Пончику нашлось место за столом, хотя он ещё и мал был для подготовительного класса. Он нарисовал горное пастбище, а потом – овец, ягнят и огромного медведя, а ещё – маленького мальчика, который стучал в ведро. Не все догадались, что он имел в виду, но он-то сам знал, что к чему. Олауг нарисовала Мари – такой красавицей, какой она была сегодня, а Кристиан – скачущего во весь опор ковбоя. Каос – Лилипутик, ему хотелось показать его Мари. Ханс и Рольф нарисовали большие корабли и много-много синего моря вокруг, а Клара – птицу.

Но вот Мари принесла кружки с соком и крендель, она испекла его сама. Пора было вручать подарок, но они не могли решить, кому это сделать, и подталкивали друг дружку: Ханс – Каоса, Каос – Кристиана, Кристиан – Рольфа, а заодно и Каоса, а Олауг – всех подряд, так она рассердилась. Малышка Клара влезла на стул и посматривала на всех свысока. Ну и переполох же начался! Бьёрнар попробовал утихомирить расшалившихся дошколят, он ехал вокруг стола и тех, кто не сразу слушался, толкал слегка своим креслом. Наконец он остановился, снял плед с колен и сказал:

– Это подарок от всего класса, и от меня тоже.

Бьёрнар протянул Мари пакет. Она поблагодарила, развернула подарок, и все увидели ведро. Снаружи на нём были нарисованы цветы, а внутри оно было словно из золота.

– Это ягоды собирать, – объяснила Олауг, – а если повстречается медведь, надо стучать в него посильнее, тогда зверь испугается и убежит – так сказал папа Карла Оскара, когда мы гостили в Лилипутике.

– Вот спасибо! – обрадовалась Мари. – А ведь ты, Пончик, года через два тоже придёшь ко мне в класс. Приятно будет встретить старого знакомого.

Все уселись в кружок на полу, пели и играли, а потом Мари им почитала.

– А не пойти ли нам на школьный двор? – предложила она под конец. – Там сегодня никого, кроме нас, нет. Так что можем представить, что мы все уже настоящие школьники.

Теперь во дворе было вдоволь места, чтобы побегать. Бьёрнар вовсю гонял на своём кресле – взад и вперёд. Пончик носился стрелой, просто удивительно, как у него это получалось на таких маленьких ножках, один раз он споткнулся и упал носом на землю, но быстро забыл об этом. Потом подготовишки вернулись в класс. Мари всем пожала руку, поблагодарила и пожелала хорошего лета. И каждого спросила, как он собирается провести каникулы. Кто-то почти на всё лето оставался дома и лишь ненадолго уезжал путешествовать, а кто-то отправлялся в путь прямо в тот же день. Например, Кристиан. Бабушка уже поджидала его у школьных ворот.

– Мы с Кристианом уезжаем, – сказала она и пожелала всем хорошего лета.

Каос, Олауг и Пончик пошли к Бьёрнару, потому что он хотел им кое-что показать.

– Догадайтесь, что теперь у нас есть? – сказал он. – Папа вчера привёз это в своём фургоне.

– Это зверь? – спросила Олауг.

– Нет.

– Игрушка? – спросил Каос.

– Что-то вроде, но не совсем.

Когда они пришли домой к Бьёрнару, Эва встретила их на пороге:

– Поздравляю с началом каникул! Будете играть в доме или во дворе?

– Сначала немножко в доме, – ответил Бьёрнар, – я хочу им показать сама знаешь что. А потом мы пойдём во двор.

– Хорошо, – кивнула Эва, – сегодня прекрасная погода.

Бьёрнар вкатил кресло в комнату, и все пошли за ним следом.

– Вот смотрите, – указал он на аппарат, стоявший у телевизора. – Теперь у нас есть видео.

И тут произошло нечто странное. Пончик испуганно бросился под стол, а Олауг пролепетала: «Пойду-ка я заплету косички» – и выбежала из комнаты.

Каос оглядывался по сторонам, словно искал, куда бы и ему спрятаться. Наконец он сказал:

– Пожалуй, я загляну к Эве на кухню.

Всех троих как ветром сдуло. Бьёрнар остался один, он ничего не понимал. Немного погодя Каос и Олауг опасливо, словно против воли, вернулись в комнату. Пончик высунул голову из своего укрытия и тоже с тревогой поглядывал по сторонам.

– Да что с вами такое? – удивился Бьёрнар.

– Мы уже насмотрелись этого видео, – объяснила Олауг. – Дома у Кристиана. Только тебе не рассказывали, не хотели пугать.

Бьёрнар оглядел друзей и спросил:

– Так вы думаете, что видео – это страшно?

Тут пришла Эва, она догадалась, что у детей что-то не так.

– Представляешь, они бояться видео, – сказал Бьёрнар. – А знаете, зачем мы его купили? У папы на городской квартире нет телевизора, вот мы и подумали, что можно записать его любимые программы, а он посмотрит их, когда приедет домой.

– А заодно и любимые программы Бьёрнара тоже. Иногда что-то интересное показывают поздно вечером – музыкальные передачи или беседы.

– Папа Кристиана взял в прокат один фильм, – доложила Олауг, – он был ужасный. Мы боялись глаза открыть, хотя Кристиан и объяснил, что это не кровь была, а кетчуп, но мы всё равно испугались.

– Наверное, папа Кристиана не предполагал, что дети станут смотреть такой фильм, – сказала Эва.

– Да уж вряд ли, – согласился Каос.

– А взрослые зачем их смотрят? – спросила Олауг.

– Ну, может, кому-то повседневная жизнь кажется слишком скучной, – предположила Эва. – Или они считают, что в мире много опасностей, и надо закалиться, вот и смотрят такие фильмы. Но есть и совсем другое кино, гораздо интереснее.

– А знаете что? Мы с папой сами будем снимать фильмы! – сказал Бьёрнар. – А потом покажем их вам. Может, я ещё стану кинорежиссёром, когда вырасту, или займусь компьютерами и буду сочинять новые игры. Я ещё пока точно не решил.

– Нет, лучше не включайте его, пожалуйста, – взмолилась Олауг.

Она стояла у самой двери, Пончик прятался под столом, и только Каос решился подойти ближе.

Тогда Бьёрнар сказал:

– Мама, давай покажем им хотя бы маленький отрывочек, пусть увидят, что это совсем не страшно.

– Хорошо, но только один. Не годиться сидеть у телевизора в такую хорошую погоду.

Она взяла с полки кассету, вставила в проигрыватель и нажала кнопку. На экране появилось изображение. Это фильм по сказке Андерсена, объяснила Эва. «Гадкий утёнок». Каос и Олауг стали смотреть, и даже Пончик выглянул из-под стола. Когда кино закончилось, все облегчённо вздохнули: хорошо, что для утёнка всё так хорошо разрешилось – он нашёл своих родных.

Эва выключила проигрыватель, и дети отправились играть во двор. Прошло уже немало времени, как вдруг Пончик вбежал в кухню и спросил:

– Который час?

– Ох, пожалуй, вы заигрались, – встревожилась Эва, – пора вам расходиться по домам. Сможете сами отвести Пончика?

– Конечно, – сказала Олауг.

Они пошли по Верхней улице и доставили Пончика прямо к порогу его дома.

А Каоса ждала тётя.

– Сначала проводим Олауг на автобусную станцию, – решила она, – а потом у нас ещё останется немного времени до прибытия поезда.

Они проводили Олауг, подождали, пока приедет автобус, а затем пошли на вокзал. Каосу казалось, будто он собрался в поездку. Но на самом деле это было не так. Они просто встречали маму и папу. Папу Каос видел вчера, так что не очень соскучился, а вот мама не приезжала две недели. Им пришлось постоять и подождать, но вот наконец послышался шум приближающегося поезда. Каос взял тётю за руку. Состав прогрохотал совсем рядом с ними, он тормозил и ехал всё медленнее и медленнее, пока совсем не остановился. Вышло много пассажиров. А вот и папа! Он держал два чемодана – это был мамин багаж. Сначала папа спустился сам и взял у мамы чемоданы, а потом вернулся и снял её с подножки поезда, хотя она могла, конечно, и сама спуститься. Но мама ли это? На ней светло-зелёная новая куртка, и волосы коротко пострижены. Каос её просто не узнавал, но она-то своего сына сразу узнала, обняла и сказала:

– Ох, малыш Каос, как я рада, что вернулась домой! Хорошо, что занятия в школе закончились. Теперь я всё время буду с вами.

– И в аптеку не пойдёшь? – спросил Каос.

– Пойду, конечно. Но мне не надо будет больше каждый понедельник уезжать в город до самой пятницы.

И это было здорово. Чем больше Каос думал об этом, тем легче становилось у него на душе. Он даже не знал, что сказать на радостях, поэтому схватился за один из чемоданов, но тот оказался слишком тяжёлым.

– Давай понесём его вдвоём, – предложила мама. – А папа возьмёт другой.

Она заговорила с тётей, а потом сказала:

– Надо же: ты закончил подготовительный класс и осенью пойдёшь в школу, станешь настоящим школьником! Тогда мы с папой уже не сможем называть тебя Каосом. Ох и непросто нам будет отвыкнуть!

– Ну, вы можете называть меня, как Пончик.

– Как?

– Он говорит – Каос Карл Оскар.

– Что ж, для начала, пожалуй, будет неплохо, – согласилась мама. – Пока мы не привыкнем.

Каос в тот вечер был не очень-то разговорчив, но он заботливо вёл маму по тротуару и следил, чтобы её не сбила машина на перекрёстке, когда они переходили площадь перед Газетным домом.

Когда они подошли к дому, то увидели, что в окне первого этажа вывешен маленький флажок.

– Кто же это пожаловал? – удивилась тётя.

– Тот, кто стоит за занавесками и смотрит на нас, – улыбнулся папа.

Кто же это был? Конечно, дядя!

– Знает, что я приготовила праздничный ужин, вот и приехал, – пошутила тётя.

Они вошли в квартиру. Мама принялась рассказывать им про своё житьё-бытьё. Она всё говорила и говорила быстро-быстро, ведь ей столько надо было им рассказать. А когда они сели за стол, мама произнесла речь в их честь – в честь Каоса, папы и дяди, но особенно в честь тёти, ведь она помогала им всю зиму и весну.

– Ну, надеюсь, моя помощь ещё понадобится, – улыбнулась тётя, – я уже привыкла ездить к вам раз в неделю, как на работу. Теперь я научилась обращаться с детьми, мы даже подружились. Каоса-то я всегда знала, а вот Олауг, Пончика и Бьёрнара – нет.

– И ещё Кристиана, – напомнил Каос.

– Ну конечно, и Кристиана тоже!

– Мы будем только рады, если ты по-прежнему будешь к нам приезжать, – сказал папа. – Хотя Каос станет настоящим школьником, всё-таки хорошо, чтобы дома его кто-нибудь встречал после уроков, пока мы с мамой на работе.

«Школьник» – снова это слово! Такое волнующее – оно пугает и радует одновременно. Но прежде чем начнутся занятия, будет ещё долгое-долгое лето. Так думал тот, кого звали Каос Карл Оскар.